Книга Неудачник. Часть первая, страница 5 – Германдаль

Да не за что, не за что! – говорил я разгорячившись. – Это я должен благодарить судьбу, что встретил такого прекрасного человека как вы! А вам спасибо за этот разговор!

— Не за что, – сказал сиявший Федор. – Прощайте!

— До скорого!

Мы простились. Я всегда буду рад за то, что похвалил его в тот вечер. Похвала и внимание, действительно, были ему нужнее всего в это тяжелое время. И как мне грустно оттого, что такого прекрасного человека никто не знал. И заслуживает он этих мук, этих страданий? Почему в мире так много несправедливости? Почему над ним так поиздевалась природа? За что же ему, истинному человеку, такая жизнь?

И существует ли бог после этого, раз он допускает такие страдания невинным? Да, невинный! Может он и совершил множество грехов, даже сестру ударил, но кто знает как он их искупил с таким сердцем. А разве эта жуткая болезнь не является искуплением? Да даже переискуплением! Мне вот давно кажется, что такие люди появляются, чтобы искупить не только свои грехи, но и грехи всего человечества. Они страдают больше других, но чем же они хуже? Ничем! Да они даже лучше! Но именно на их долю выпала такая тяжелая участь, им, хорошим людям, приходится жертвовать всем ради других, злых и бесчеловечных. И если бог все же существует, то он до невероятности жесток, жесток и несправедлив.

Но это сейчас неважно. А важно то, что потом я полюбил его еще сильнее. Он стал моим лучшим другом. Отчасти я исполнил его мечты, но главную все же не смог, за это себя ненавижу больше всех на свете!

V Мечта

Этот вечер произвел на меня такое впечатление, что я на следующий же день, после курсов, пошел сразу в парк, не заходя домой. Он там был и с нетерпением ожидал меня. Наш разговор снова оказался долгим. С каждым прошедшим так днем мы еще привязывались и любили друг друга. Мы оба считали друг друга достойными людьми. Иногда он не приходил по причине плохого самочувствия.

Спустя месяц таких встреч он, с того не с сего, пригласил меня в гости, сказал, что хочет сыграть мне на фортепиано. Когда я сказал, что тоже когда-то играла на пианино, он необыкновенно заинтересовался и сказал, что теперь я просто обязан к нему наведаться. Я согласился. На следующий же день мы договорились встретиться у него дома.

Я к нему пришел часов в 9 вечера. Он принял меня с видимой радостью и гостеприимностью. Квартира была хороша: убранная и просторная.

У него уже было все готово к моему приходу. Он посадил за стол и начал подавать мне кушанья. Он сказал, что он ему приготовил и что ждет моего вердикта. Угощения были на редкость красивы и очень вкусны, даже лучше всяких ресторанов. Когда я ему это сказал, он аж весь засветился и благодарил меня, сказал, что в свободное время учится самостоятельно готовить. То, что он самостоятельно так научился готовить, тоже меня поразило, и я сказал, что с таким талантом он может стать известным поваром. Он так обрадовался, что даже начал смеяться, прям как ребенок!

После нашей беседы он повел меня в свою комнату. В ней стоял огромный, блестящий, красивый Рояль. При входе в комнату слева стояла кровать. На Рояль был вид с боку, он стоял возле окна, а напротив его был рабочий стол Федора. На столе валялись ручка, карандаш, ластик и горы исписанных нотами листов. По бокам у стола стояли тумбочки. На одной из них, например, было написано на каждом ящичке сверху вниз: «Шопен», «Бетховен», «Моцарт». Хоть у него и были такие удобные ящички, но ноты валялись повсюду: на кровати, на полу, на подоконнике. Это была единственная захламленная в его квартире комната. Один только Рояль был чрезвычайно чист.