Книга Его счастье, страница 67 – Энжи Вэс

— Какая дерзость. Так опоздать! Беспечное неуважение к хозяину. — Леди, сидящие напротив Оливии, перешептывались, но намеренно хотели донеси сказанное до ее ушей.

Оливия сделала вид, что ничего не услышала. Но девушки и не думали останавливаться. Беспечное неуважение — это сплетничать о человеке, который все слышит! Она чувствовала себя уязвленной.

Оливия посмотрела на Саймона и, встретившись с ним взглядом, сухо обратилась к одной из юных красавиц:

— Леди Уоррен, давно ли вы посещали церковь?

В замешательстве Шарлотта захлопала ресницами.

— Как положено, каждое воскресенье, леди Уотсон… Позвольте спросить, к чему этот вопрос?

Оливия произносила каждое слово покойно, сдержанно, то и дело опуская и поднимая глаза на собеседницу.

Саймон мог бы поклясться, что он видит в ней хитрую лису, которая своими изречениями подбиралась ближе к добыче. Он с энтузиазмом продолжал наблюдать за происходящим.

— Тогда вы, несомненно, знакомы с той частью библии, где говорилось о блуднице, — девушки были ошеломлены, — которую уличили в неверности. Я не ошибаюсь?

— Ну-у-у… Да, вы правы.

— Тогда ее привели к Иисусу, намереваясь забить камнями девушку.

По удивленным глазам некоторых леди, можно было истолковать их непросвещенность. Они слушали так, будто Оливия рассказывала страшную историю, которой обычно пугают людей.

— Но он сказал: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». В итоге ополченные отступили и разошлись. Вы не напомните, леди Уоррен, что тогда сказал Иисус девушке? — простосердечно просила она.

Шарлотта, едва ощутимо сузив веки, помолчала, но ответила:

— Он сказал, что не осуждает ее. Не понимаю, миледи, к чему вы сейчас пересказали отрывок из священной книги. Уж не хотите ли вы проверить нас на знание священной книги? — Некоторые хихикнули. — Право слово, вы нас заинтриговали.

Оливия смело посмотрела ей прямо в глаза так, что Шарлотта чуть заметно отодвинулась назад.

— Отрывку аналогична пословица: в чужом глазу соринку видишь, а в чужом бревна не замечаешь. Вы, быть может, желаете исповедаться?

Шарлотта заерзала на стуле, отводя взгляд в сторону. Ее подруги пребывали в смятении. А Оливия преспокойно вернулась к своей тарелке. Саймон открыто ухмылялся, потому что иначе он не мог сдерживаться. Спасала только собранная в кулак ладонь, преподнесенная ко рту. Но было поздно, потому что Шарлотта, заметив его ухмылку, обидчиво отвернулась.

Но его сердце и не шелохнулось, потеряв благосклонность леди Уоррен. Нет, в этот вечер Оливия полностью стала предметом его восхищения. Она тонко и без малейшего оскорбления заткнула рты сплетницам, пристыдив их, да еще олицетворила себя как остроумного религиозного просветителя. Браво!

Саймон приметил довольно частые похотливые взгляды Лонгстри в сторону Оливии. Пусть он сидел на другом конце стола, но закипающая от гнева кровь, жаждала встать и разбить наглецу рожу, выставив за дверь своего дома. Дать волю кулакам останавливало то, что Оливия на него ни разу не посмотрела, гости, а также то, что барон в действительности не представлялся сильным соперником ни в любви, ни в чем-либо еще. Глядя на него, Саймон никак не понимал, на что Лонгстри рассчитывал. Игра против сильного соперника с единственным козырем в рукаве обречена на провал. Это как дразнить акулу: сначала ты думаешь, что контролируешь ее, а потом осознаешь, что она уже проглотила тебя. Так и будет с бароном.