Книга Его счастье, страница 75 – Энжи Вэс

Он не смог приехать в его имение по неизвестной для Саймона причине. Он был очень заинтригован, так как во время их последнего разговора Хью был сам не свой и очень скрытный. Но Саймон в мыслях поставил на то, что друг опять подался в разгульные сборища и вечеринки, а ему не сказал, чтобы не выслушивать лекции по морали. И, тем не менее, в глубине души Саймон тешил надежду на приезд Хью, который всегда любил неожиданные появления.

— Леди Уоррен, − спокойно говорил он, − сегодня от вас исходят весьма смелые просьбы. Вы же в курсе, что завтра утром состоится всеобщая экскурсия по поместью.

Шарлотта сделала к нему шаг вперед.

— Я знаю, ваша светлость. И все же я рассчитываю на некоторые привилегии. − Ее голос был трепетным и взволнованным. — Саймон…

Он опешил. Называть его по имени могли лишь близкие люди, и их он мог посчитать по пальцам. Наглость девушки, ставшая последней каплей, вновь раздосадовала его, однако вылилось только в его резком тоне и холодной отстраненности.

— Леди Уоррен, называть меня по имени могут лишь члены семьи, а вы таковой не являетесь. Не ухудшайте ситуацию и не подрывайте свою добродетель, в которой я стал уже сомневаться. Пожалуйста, миледи, вернитесь к себе в комнату и подумайте над этим. Доброй ночи, − оборвал Саймон и ушел.

Тяжелые шаги выдавали его злобу. Называть по имени могла лишь его семья, а единственный человек, являющийся его семьей, была Кэтрин. Да, мать, но не близкий человек и уже давно не семья. У нее были только официальные права. Еще это были Хью, Изабель и несколько друзей. Изабель была для него как мать. Он не считал ее кем-то вроде прислуги, которые весь день напролет выполняют работу по дому. Хотя она была одной из них. Еще один человек, который имел право обращаться к нему по имени, была Оливия.

И, когда они были одни, и она обращалась к нему по титулу, это очень ему не нравилось. Ему хотелось снести все рамки светских приличий между ними, чтобы стать ближе друг другу. Иногда она, казалось, специально очерчивает эти границы. И все же после сегодняшнего Саймон вряд ли сможет спокойно сомкнуть глаз.

Поцелуи и теплые прикосновения Оливии будут преследовать его этой ночью, если не наяву, то во сне. Эти сладкие минуты наслаждения будоражили сознание. И скоро сердце неизбежно пожалеет о том, чего Саймон не сделал с ней там, в ее комнате. Поэтому он благодарил бога за то, что он привык, прежде всего, верить и следовать своему рассудку. И раньше, думалось, это всегда спасало. Но после встречи с Оливией Саймон уповал на разум больше, чем когда-либо. Однако теперь он не был так уверен в его стойкости.

Прильнув к окну своей комнаты, Оливия заметила, как все гости направлялись в оранжерею. Шаг за шагом медленно совершали люди, разбившиеся то по парам, то по трое человек. Их предводителем выступал сам хозяин дома — Саймон, который с легкой живой походкой и жестами что-то рассказывал. Оливия всей душой старалась избежать этих сборищ. Ей ни к чему постоянно находиться среди людей, которые негативно влияют на нее и ее настроение, отравляют ей жизнь. Лили будет снова недовольна ее нарядом, либо скромным поведением в отношении Саймона или слишком вызывающими речами в отношении всех гостей. Ей также мало хотелось попадаться под недовольно стреляющие глаза герцогини Лендской и грязный язык Шарлотты, и ее подружек.