Книга Маэстро, страница 29 – Наталья Венгерова

Он сидел на скамейке парка, грея лицо в солнечных лучах. На душе начало светлеть. Джузеппе вытащил нотный лист из кармана, положил его на скамейку рядом с собой, взял карандаш и прислушался.

Шаги бегущих детей, стук копыт по брусчатке , скрип колеса, застрявшего в дорожной яме, шелест листвы, плеск фонтана, крик голубей слились в странную, но уже очевидно слышимую мелодию. Верди закрыл глаза, и к этой мелодии присоединились скрипки. Потом вступило фортепиано, и вот уже рука сама пишет по нотному листу.

Совершенная случайность привела на аллею к скамейке с Верди Джузеппину Стреппони, которая тоже решила провести две-три четверти часа на свежем воздухе. Заметив Верди и подойдя ближе, она улыбнулась его закрытым глазам, его руке, метавшей ноты по листу на скамье, но решила не беспокоить. Несколько мгновений она любовалась работой маэстро, а затем повернулась и продолжила свой путь.

Верди, сам не поняв отчего, вдруг открыл глаза и увидел Джузеппину. Музыка растворилась в шелесте зеленых крон, но его внимание уже было не с ней.

— Синьорина Стреппони! – прокричал он.

Джузеппина остановилась и повернулась к нему с улыбкой. Он бросился к ней.

— Я был уверен, что вы в летнем туре?

— Всего пара дней перерыва в Милане перед отъездом в Венецию.

— Не будете ли вы против, если я прогуляюсь с вами?

— Извольте.

Джузеппина опять улыбнулась, и он почувствовал, что скучал по этой улыбке. Она всегда придавала ему сил, которых сейчас так отчаянно не хватало. Они медленно шли по алее парка, и Джузеппе нравилось, как шелест ее юбки подпевал ритму их шагов.

— Как продвигается работа над вашей новой оперой, маэстро? – спросила она.

— Боюсь, моя муза не обитает на полях комедии, – не без доли сарказма ответил он.

— Какой же климат ей подходит больше?

— Мне по душе искусство, которое вдохновляет людей, а не развлекает их.

— Как славно сказано. Знаете ли вы, на что хотите вдохновить?

Навстречу Верди и Джузеппине шагал патрульный отряд австрийских офицеров. Джузеппе бросил на них один из тех взглядов, что красноречивей любых слов в мгновенье объясняют отношение человека к тому, на что этот взгляд направлен. Это не осталось незамеченным Джузеппиной.

— О, я бесспорно знаю на что, но как… вот это пока для меня загадка.

Синьорина Стреппони лишь молча вздернула бровь, решив, что тему стоит оставить.

— Мне жаль, что я не смогу принять участие в вашей новой постановке, – проговорила она.

Об участии певицы в своей будущей опере маэстро не просил, однако еще до возможной просьбы об этом Джузеппина утвердила свое расписание на грядущую осень таким образом, чтобы положительный ответ ей дать не удалось. Пробившийся сквозь здравый смысл росток взаимного чувства было бы слишком рискованно питать, и это было очевидно обоим.

— Возможно, это к лучшему, синьорина, – с легкой грустью ответил он.

— Когда назначена дата премьеры?

— На пятое сентября.

В теплой дружеской беседе Верди проводил Джузеппину до ее экипажа и распрощался с ней на долгих два месяца. Раньше октября в насыщенном графике дивы Милан не появлялся.

Джузеппе гулял по улицам города до глубокой ночи. Ему не хотелось домой. Звуки вокруг упрямо рождали только натуральные миноры, некоторые из которых были весьма милы, но все они совсем не годились для комедийной мелодрамы. На душе было тоскливо, в голове мутно, в теле тяжело.