Книга Маэстро, страница 3 – Наталья Венгерова

К восемнадцати годам Джузеппе Верди был уже признанной звездой и знаменитым композитором своего города. Он писал для филармонического оркестра и давал концерты, собиравшие на площади весь город. Тогда же отец Маргариты не только позволил Джузеппе жить в их доме, но и доверил ему музыкальное образование дочери. Синьор Барецци и представить себе не мог, что угловатый, застенчивый, никогда не проявлявший ни к чему, кроме музыки, интереса паренек может иметь и уж тем более осмелится проявить романтические чувства к его дочери. Джузеппе не только осмелился, но и преуспел. Спустя три месяца еженедельных занятий мысли Маргариты были всецело захвачены музыкальным гением своего учителя. А еще через пару недель Барецци застал неосторожных молодых людей на месте преступления, а именно слившимися в страстном поцелуе прямо во время урока. Однако отцовского гнева не последовало. Отметив, что ухажеры его дочери обязаны иметь, как минимум, должное образование, Барецци отослал Верди в Милан поступать в консерваторию. Маргарите же было поручено за время отсутствия возлюбленного разобраться в своих чувствах. Но что может быть слаще и романтичней для юной девы, чем предвкушение возвращения своего гениального возлюбленного! В консерваторию Джузеппе Верди вступительные экзамены не прошел, пришлось довольствоваться частными уроками. Через пару лет, не добившись особых успехов, он вернулся из Милана и незамедлительно обвенчался с Маргаритой Барецци. И вот теперь, три года спустя, муж опять покорял Милан, а она, не обращая внимания на холод и тяжесть в ногах, спешила домой, переполненная ничем не обоснованным предвкушением хороших новостей.

Навстречу ей в плотном людском потоке шел миловидный юноша с большим тюком из мешковины на плече. Ему оставалось буквально двадцать шагов до Маргариты, когда он резким движением скинул тюк с плеча. Еще один сильный, несколько театральный рывок, и из сумы в небо вылетел вихрь листовок.

— Да здравствует Италия!!! – прокричал он.

На мгновение улица в неожиданности стихла и замерла, наблюдая за кружащим в небе бумажным листопадом.

— Эй!!! – Группа австрийских полицейских, патрулировавших улицу, отреагировала незамедлительно.

Парень пустился бежать. Пробегая мимо Маргариты, он случайно задел ее, обернулся и как бы в качестве извинений подмигнул ей с задорной улыбкой. Она перевела ошарашенный взгляд с парня на листовку, опустившуюся у ее ног:

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИТАЛИЯ! ДОЛОЙ АВСТРИЙСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ! ОСВОБОДИТЕ НАШУ ЗЕМЛЮ!»

Секунду спустя листовка уже была втоптана в грязь сапогом австрийского офицера, преследовавшего нарушителя суетливого покоя улицы. А еще через несколько секунд маленькая погоня свернула за угол дома, и городская публика как ни в чем не бывало вернулась к своим делам.

— Отважно и нелепо, – пробормотала Маргарита, оглядывая растворяющиеся в грязных лужах мостовой революционные лозунги.

Освободительное движение Италии, или как его красиво называли – Рисорджименто, тридцатых годов XIX столетия действительно было отчаянно отважным и совершенно нелепым. Апеннинский полуостров был раздроблен и разделен между австрийскими правящими домами. К слову, прибывшие из Буссето супруги Верди считались в столице музыки иностранцами, поскольку герцогство Парма и Миланское королевство являлись отдельными государствами. Австрийское господство в каждом из таких государств было незыблемым, цензура и полицейский произвол всесильными, а измотанный за пару сотен лет предшествовавшими французским и испанским гнетом народ уже не помнил, что может быть иначе. У подпольных оппозиционных организаций еще не было ни четкого плана действий, ни возможностей для объединения усилий. А потому революционные начинания имели вид либо мелких уличных беспорядков, либо частных выходок, по типу той, что изобразил только что юноша, закидав мостовую никому не нужными листовками. В любом случае, все подобные действия были заведомо обречены на провал. И все же напряжение росло. На разобщенной итальянской земле уже не осталось семьи, один из членов которой не оказался бы в австрийской тюрьме или не был бы вынужден скрываться от полиции.