Книга Маэстро, страница 40 – Наталья Венгерова

«Бьюсь об заклад, ноты и в этот раз вам не понадобятся» – подумала Джузеппина.

Руки Джузеппе взметнулись и комнату пронзил острый, кричащий диссонирующий аккорд. Джузеппина вздрогнула и застыла в изумлении. Лишь отзвучав полностью первый аккорд уступил место второму, второй третьему, третий четвертому. Резавшие пространство звуки были скорее сигналом бедствия, чем вступлением к оперной увертюре. Пальцы маэстро заметались по клавишам и, как далекие отзвуки, в гостиной зазвучали маршевые переборы, тревожные и прекрасные одновременно. Звук становился глубже, насыщенней, громче… Мелодия была достойна могучего войска богов Олимпа. Волна доминантных трезвучий накрыла Джузеппину с головой и неожиданно покорно откатилась, лаская пеной тихой романтической вставки .

Джузеппина улыбнулась. Сомнений быть не могло: гений вернулся к жизни. Так же, как и не было сомнений в том, что сейчас в ее гостиной звучал шедевр. Зная, что глаза Верди закрыты, Джузеппина подошла к роялю, облокотилась о крышку инструмента и принялась разглядывать вернувшегося к ней чародея. Он сильно похудел, в его чертах отпечаталась печаль, глубоким ломаным оврагом залегла на переносице морщина скорби, вокруг глаз темнели нездоровые круги. Но ей не было его жалко. Не могла она найти в себе и откликов сочувствия. Лишь восхищение и тепло пульсировали внутри в такт цветущей всеми мыслимыми оттенками музыке.

Прозвучал последний аккорд. Джузеппе открыл глаза и посмотрел на Джузеппину. Она уже стояла у окна, задумчиво глядя на улицу. Так же, как и в тот день, когда Верди показывал ей своего «Оберто».

— Каков вердикт импресарио Мерелли? – спросила она, не поворачивая головы.

— Бюджета на новые декорации и костюмы не предвидится, придется переделывать все из того, что есть на складе. Однако при согласованном списке артистов, «Набукко» будет анонсирован в весеннем сезоне.

— Скряга, – усмехнулась Джузеппина и повернулась к Джузеппе. Ее полный благоговейного восторга взгляд был понятен лучше любых слов, – Уверяю, уже к последним аккордам увертюры он не сомневался, что вы принесли бриллиант.

Их глаза встретились, и вновь повисла тишина взаимного влечения и внутренней борьбы. Оба пытались не позволить себе шаг навстречу, у обоих не было сил сделать шаг назад. Джузеппе смотрел на Джузеппину полным обожания взглядом. Как же она была хороша! От блеска голубого сапфира маленькой изящной сережки в ее ухе и выбившегося черного локона у ее виска до исходившего от нее легкого цветочного аромата, по которому он так скучал.

Да, она принадлежала человеку, от которого всецело зависела его будущая творческая судьба, а возможно и жизнь в целом. Конечно, разбить выпавший ему второй шанс на состоятельность о вышедшую из-под контроля страсть было бы чересчур. Но как же хороша она была!

Идеи о пробуждении нации и великая миссия могли пойти прахом от одного неверного шага, но сейчас ему казалось, что за эту женщину можно отдать все свершения мира и никогда не пожалеть об этом.

— Вы не должны на меня так смотреть, маэстро, – прервал размышления Джузеппе голос Джузеппины.

Джузеппе встал из-за рояля, подошел к окну, где она стояла и едва ощутимо прикоснулся пальцами к ее запястью.

— Что смело потревожить вас в моем взгляде? – тихо, без кокетства произнес он.