Книга Маэстро, страница 60 – Наталья Венгерова

Однако разговор не клеился. Джузеппе сидел, уставившись в окно. Он отказывался сосредотачиваться и лишь машинально поддерживал беседу. Мысли маэстро при этом витали где-то далеко, и он не очень заботился о том, чтобы это скрывать.

— Воодушевляющие патриотические хоры крестоносцев и возвышенная любовная лирика… – продиктовал сам себе Темистокле, делая пометки в блокнот.

— Контраст на грани диссонанса, – кивнул Джузеппе, все еще в задумчивости глядя в окно, – Схема понятна, но требует значительных доработок, – протянул он и глубоко вздохнул.

Солера угрюмо посмотрел на друга.

— Значительного мы ничего не соорудим, пока не возьмешь себя в руки и не вернешься к работе.

Было похоже, что Верди просто не услышал сказанного. Темистокле нахмурился, прочистил горло и решился на абордаж:

— Ты искренне полагаешь, что ему не сообщили о вашем маленьком загородном свидании?

Джузеппе обернулся так резко, как будто у него над головой прогремел выстрел. Вот теперь он наконец-то смотрел Теми прямо в глаза.

— Но… Как ты… – ошеломленно пробормотал он.

— Милан становится крошечным, когда дело доходит до сплетен, – спокойно проговорил Темистокле, неторопливо сделал глоток кофе, выдержал многозначительную паузу и добавил – Он знает. И тем не менее, он продолжает с тобой работать…

— Ставя прибыль выше мужской чести! – опять по подростковому чересчур пылко перебил Джузеппе и осекся. Словно в детстве вдруг нахлынуло и желчью поднялось к горлу чувство, что он звучит глупо.

Темистокле устало вздохнул, нагнулся через стол к Джузеппе и спросил, глядя ему прямо в глаза:

— И что именно в этом не так для тебя, Джузеппе?

Между бровями Верди появилась глубокая морщина.

— Если «Ломбардцы» добьются успеха, сравнимого с «Набукко», ты выйдешь на уровень где уже импресарио будут зависеть от твоих решений, а не наоборот, – вкрадчиво продолжил Теми, – Или можно запросто угробить все, что уже сделано, ради женщины, потерявшей положение в обществе, здоровье и честь…

Бум! Джузеппе прервал монолог Солеры ударом кулака по столу с такой силой, что стоявший на нем тончайший фарфор отозвался жалобным звоном на весь зал.

В кафе повисла тишина, посетители застыли с вилками в руках и с любопытством смотрели на столик друзей в ожидании продолжения сцены. В какой-то момент Джузеппе всерьез решал, не дать ли Темистокле затрещину, но потом лишь молча поднялся и под несколько разочарованными взглядами посетителей вышел вон.

Маэстро быстрым шагом направился прочь от кафе, однако, не пройдя и двадцати метров, остановился. Что-то держало его. Возможно, сколь мерзкая и несправедливая, столь же неоспоримая правота Солеры.

— Чтоб тебя… – прорычал Джузеппе себе под нос, тяжело дыша, и закрыл глаза.

Потрескивание фонаря, доносящийся издалека цокот копыт, ветер, играющий в арке соседнего дома, лавочник, ругающий за что-то жену, лай собак на ближайшей площади… Все слилось в кипящую бурю симфонии оркестрового тутти, которая буквально разрывала разум Верди на части. Внезапно звуки шарманки прорезали эту симфонию своим мелодичным потрескиванием, рассыпав гармонию ее аккордов на бессмысленный набор звуков.

Верди открыл глаза. Все звуки, кроме уличного органа, растворились в стенах домов. Старый шарманщик неторопливо шел по улице, крутя ручку инструмента, который позвякивая играл тему хора еврейских рабов из оперы «Набукко». Несколько человек следовали за ним, тихо подпевая слова из песни порабощенного народа.