Книга Маэстро, страница 90 – Наталья Венгерова

— Синьор Мерелли, – промямлил секретарь.

Она знала, что в письме приговор, еще до того, как взяла его в руки. Саверио коротко поклонился и вышел, а Джузеппина еще долго сидела, не сводя глаз с закрытого конверта в руке.

Теперь нужно было ехать в Милан унижаться, взывать к жалости и изворачиваться в попытках сохранить в своем никчемном мире все на местах. Не так давно подобная задачка воспринималась бы Джузеппиной как вызов. Она бы разыграла славный гамбит, прежде чем перейти в наступление и обеспечить себе достойные шансы на победу. Но сейчас что-то надломилось. Что-то до тошноты отторгало все мысли о плане действий и отрепетированных речах.

На встречу с бывшим любовником Джузеппина поехала даже не удосужившись толком привести себя в порядок. Волосы – в тугом пучке, никакой косметики, простенькое дорожное платье из темно-зеленого штофа.

Импресарио заставил ее прождать в коридоре больше часа, после чего соблаговолил-таки принять.

— Я считаю себя человеком, который редко прощает предательство, – с холодным спокойствием и едва читаемым удовольствием на лице произнес Мерелли, – Тем не менее, я был готов позаботиться о тебе…

— Я больше не собираюсь видеться с ним, – перебила его Джузеппина.

— Это уже не имеет значения, дорогая. Наша маленькая сделка завершена.

Джузеппина смотрела в его полные напускного хладнокровия и презрения глаза и вдруг поняла, насколько сильно недооценивала обиду, которую нанесла этому мужчине. Поставленное год назад условие не имело ничего общего с творчеством маэстро. Оно было не больше чем жалким до низости стремлением досадить предавшей женщине. И сейчас, когда весь свет судачил о вспыхнувшем в Парме романе Стреппони и Верди, самолюбивое эго импресарио кипело желанием ее уничтожить. Любые уговоры тут были бессильны.

— Мы говорим о твоих детях, Бартоломео, – все же попыталась она.

— Ни один мужчина не может быть до конца уверен в своем отцовстве, – ответил импресарио настолько непринужденно, как будто вел разговор с приятелем за карточным столом.

Джузеппина не знала, что более унизительно: сам этот разговор или то, что ей приходилось его продолжать, надеясь на мизерный шанс сохранить благополучие.

— Ты обрекаешь нас на нищенство, – тихим ровным голосом произнесла она. Как будто прочитав ее мысли импресарио слегка улыбнулся и ответил:

— Не унижай себя, моя дорогая, продолжением этой беседы.

Не выдержав, она попыталась дать ему пощечину, но Мерелли ловко схватил ее за запястье. Смотря бывшей подруге прямо в глаза, он медленно до боли сжимал ее руку.

— Элио! – крикнул Мерелли.

В дверном проеме тотчас показалась голова помощника великого импресарио.

— Пожалуйста, предоставьте синьорине Стреппони мою карету. Велите кучеру отвезти ее туда, куда она пожелает.

* * *

На полях лежал серый туман. Весенняя прохлада дня была полна сырости. Джузеппина вышла из кареты напротив обвитой вьюнами кованой калитки. Саверио помогал извозчику с багажом. Вылетевшие из дома Камилло и Пеппина с радостными криками повисли на матери обнимая ее за ноги, но казалось она этого даже не чувствовала. Джузеппина застыла неподвижно, глядя в глаза синьоре Стреппони, которая стояла перед входом в дом и молча смотрела на дочь.

Несколько мгновений Джузеппина боролась за то, чтобы сохранить достоинство, несмотря на подкатывающий к горлу ком. Сегодня, впервые за долгие годы, этот бой она проиграла и разревелась. Громко и безудержно. Рыдания были абсолютно вне ее контроля.