Онлайн книга ««Волково поле»»
|
Скорее всего, это было сделано не из-за их особых заслуг, хотя и это присутствует, это было сделано для сохранения племенного материала, пусть и старого, но все-таки, племенного. Мог начаться мор, погибают, в основном щенки и молодые собаки, старые выживают, как правило. Вот с них и можно начать воспроизводство. Пусть щенки родятся слабыми, но останутся крови. Рано или поздно лучшие качества возродятся непременно. Собак не вешали, хотя и было выражение, сучковая собака, то есть собака на сук. Весной, отработавших свой срок собак стреляли. Никогда Аким и его отец такого не делали, находились люди, для такой не почтенной работы. Отец Акима говорил, ушла за мост, а Аким, ушла за реку. Наверно жестоко, это вопрос очень философский. В дикой природе, волк или собака долго не живут, до восьми лет ни кто из них не доживает. Обычно пять, шесть лет и все. Стая кормить старика не будет. Заяц четырехлеток, это счастливый заячий билет, ох, как мало таких билетов выдается. Собак хоронили на специально отведенном месте, для того, что бы их труппы, не могли растащить лисы и бродячие собаки. Естественно, ни каких крестов и надгробий не было. Собака не человек и не надо очеловечивать собаку, глупо и безнравственно. Это жизнь и с этим надо мириться. Семен, видя такую непонятную любовь со стороны Акима к гончей по кличке Бунтарка, и подумал, а как Аким отнесется к собаке, когда выйдет ее рабочий срок. Неужели отпустит за реку? Бунтарка прожила длинную жизнь, длинною в пятнадцать лет. Аким ее вязал всего четыре раза, и все ее потомство великолепно работало, не только в имении Волковых, но и по всей России. Все потомки были нарасхват. Если в родословной была Бунтарка, эта собака ценилась очень дорого, еще и не родившись. Бунтарка умерла у Акима на руках. Он держал ее голову, а собака предано смотрела ему в глаза, молча и не скуля. Потом глаза собаки начали тускнеть, и собака ушла из своей собачей жизни, за реку. Аким похоронил ее рядом с домом, даже, без холмика. Через много лет, когда Аким стал старым и дряхлым, он брал маленькую скамеечку и садился рядом с могилой Бунтарки. Он долго разговаривал с ней, что-то объясняя, и размахивал руками. О чем говорил с ней Аким, ни кто не знал. IV Аким продолжал говорить о предстоящей охоте. — Да, вы не волнуйтесь барин. Сайга-то по зайцу мастерить стала, стерва, а по волку у нее этот номер не пройдет. Она дочка Злыдаря, как и Поляк, его сынок, должна сука проявить характер. И, вряд ли, она будет завтра работать, я уверен в Лютом. Потом, конечно Сайгу пустим в паре по волку, если работать не будет как надо, за реку ее не будем отпускать. Пущай себе по усадьбе бродит, а как решу с кем ее вязать, так в завод и пустим. Получим от нее потомство. Так что ваше сиятельство не сомневайтесь, все будет ладно. Расставлю всех по метам. Их сиятельство Болховского поставлю на прибылых волков с толковыми ребятами. Там и Кошта будет, есть, кому принять волков. Пусть их милость порадуется, тут промашки не будет. Прибылые не матерый и ни куда не денутся. А, если и упустят, то и хрен с ними. Потом доберем. Они без мамки долго не протянут. Начнут озорничать, мы их через недельку и возьмем тепленькими. Вы, как обычно, по матерому работать будете. Один Лютый у вас будет. Как и говорил, чуть выше Сайга и Поляк будут стоять, это на всякий случай. Я сукой займусь. Волчица нормальная, не мелкая, но и не крупная. Все как обычно, за мужем пойдет, потом и свою дорогу выберет. Вот тут я и собачек пущу, Горыныча с Забавой. Все как в сказке. И змей Горыныч и красавица Забава. Эти не упустят волчицу. А вот чего с их светлостью князем Гагариным делать, вот тут я ума не приложу. К завтрему он ни как в себя не придет. Не та закалка. Его бы с утра опохмелить, так, шкалик или чекушку, потом в повозку положить и пусть спит себе их сиятельство. Мешать ни кому не будет. Он ведь борзятник не по душе, а по тому, что надо. У всех господ есть борзые, значит и ему их держать надо, как же без этого. |