Книга «Волково поле», страница 45 – Александр Чигаев

— Семен, тут все так вкусно. Я в жизни ни чего не ела подобного. Россия прекрасна, я люблю Россию.

— Это девочка ты русской водочки выпила, вот тебя на любовь и потянуло. Больше тебе не налью, а сам выпью еще рюмочку.

— И я с тобой хочу выпить. Никогда в своей жизни я не думала, что буду так жить. Как прекрасно, что я тебя встретила. Кошта, так же без ума от России.

— Кошта еще ни чего не видел, как и ты, моя егоза. С завтрашнего дня начнешь учить русский язык, я тебе учителя взял. Он тебя и светским манерам учить будет. Но мы в Петербурге долго не останемся, на неделе поедем домой, ко мне в имение. Там немного поживем, а дальше видно будет. Что завтра хочешь делать?

— Тебя любить мой господин.

Семену стало очень приятно, что господин и ее.

— Еще хочу немного позаниматься танцами. Я давно не танцевала, мне надо много и упорно тренироваться. Танцы, это моя страсть, танцы это моя жизнь. Теперь и ты появился в ней. У меня есть все. Страсть, жизнь и любовь. Больше женщине ничего не надо в жизни.

— Ну, это ты сейчас так говоришь. Привыкнешь к красивой жизни, заговоришь по-другому. Ладно, давай еще по рюмочке и иди, ложись, я отдам все распоряжения и приду к тебе. Давно ты меня не любила, вот уже целых два дня. Я истосковался по твоей любви.

Дагу на него очень лукаво посмотрела, и Семен пошел по делам. Он вызвал Федора к себе в кабинет.

— Так Федор, слушай меня внимательно. Я знаю, что вы ни когда и ни кому не говорите, что творится у нас в доме. Правильно понял, узнаю, что болтаете, шкуру спущу. Но сегодня исключение из правил. Если Петербург в течение дня будет говорить, то, что я тебе сейчас скажу, получишь от меня рубль серебряный. Чего моргаешь-то? Ты понял меня.

— Так мы завсегда за вас ваше сиятельство. Нешто не понимаю. Как скажете, так и сделаем. Мы за вас готовы на дыбу идти, лишь бы вашей милости было хорошо. Нам все завидуют в округе. Их лакеи болтают все, что в домах их происходит. И секут их по выходным, даже если и нет вины за ними, так для острастки. Могут и не накормить вовремя. А мы у вас, как у Христа за пазухой. Всегда сыты, обуты и в тепле. Так чего говорить-то надо, ваше сиятельство?

— На счет секут, ты тут прав. Был бы человек, а за что сечь всегда, найти можно. Тебя вон, поди, и с детства не секли, жаль не за что, а то экзекутор у меня появился хороший. Это вам не Аким, этот не пожалеет. А говорить, вот что надо. Если спросят, что за женщина у нас живет, говори всем, что это берберская принцесса. Даже, если и не спросят, то завтра весь Петербург должен об этом знать. Кухарка на рынке, ты с соседскими холопами и лакеями поговоришь, вот рубль и получишь. Уяснил?

— Все будет в ажуре ваше сиятельство. А, что она действительно берберская принцесса? А то мы подумали, что ваша милость арапскую женщину привезли-с.

— Разговорился сильно. Смотри Федька у меня. А то, с твоей шкуры и начну показывать вам, как сечет Кошта. Все, свободен. Утром не будить. Сам встану. Завтрак простой, без изыска. Ты знаешь, что я люблю.

Семен поднялся наверх и хотел пройти в спальню. Он предвкушал ночь любви. Впервые он, после смерти жены ввел другую женщину в свой дом. На пороге стоял Кошта, скрестив руки и ожидая хозяина.

— Кошта, я не за этим тебя поселил возле себя. Я не хотел обижать тебя и не поселил с лакеями. Это все, что я могу, пока для тебя сделать.