Книга «Волково поле», страница 84 – Александр Чигаев

— Какими судьбами в Петербурге? Я уже год тут нахожусь, а о вас ни чего не слышал толком. Я приезжал в ваш дом, но мне ответили, что вы очень редко бываете в столице. Живете затворником в своем имении.

— Так и есть. А в Петербурге не случайно. Сына в армию проводил. Теперь он вместо отца в лейб-гвардии гусарском полку службу начал. Я не стал генералом, хочу, что бы он им стал. Два старших сына во флоте служат. Дочка замужем. Что мне тут делать. Мирская суета мало меня интересует нынче, пора о душе думать.

— Ну, да, какой же вы старик. Хорошо выглядите. И рука у вас крепкая. Жениться вам надо и еще поживете на этом свете. Жизнь только начинается. Ни о чем заботиться не надо. Все налажено и идет своим чередом.

— На старой жениться не хочу, что мне с ней делать. У меня и своих болячек хватает. Побаливают старые раны перед ненастьем, а молодую не потяну. Рогатым не ходил ни когда.

— Хотел бы я видеть такого, кто бы решился ухаживать за вашей женой. Не думаю, что такие смельчаки найдутся.

— Сучка не схочет, кобель не вскочет. Мы себе охотой занимаемся. Зайчишек травим, иногда и по волку работаем, вот и все наши радости.

— Да, слышал я о ваших борзых. Злыдарь-то ваш на всю Россию знаменит. Говорят, что такого злобача отродясь на Руси не было. Любого матерого волка в одиночку берет. Когда князь Гагарин рассказывал, как работает ваша собака, у него глаза горели огнем. Не продадите Злыдаря ненароком? Я хорошую цену дам. Сам борзыми увлекаюсь, а вот по волку у меня собаки работают плохо. Нет злобы у них совсем. Большой сворой навалиться могут, а вот в одиночку, да, хотя бы парой, не идут. Бояться.

— Да полно князь, мне деньги не к чему. Мне уже и деревеньку, и имение за Злыдаря давали. Не имеет эта собака цены. Это дар Божий.

— А не хотите ли Семен Андреевич принять мое приглашение и поехать ко мне в имение? Да, именно в те земли, которые ваш предок с Александр Даниловичем Меньшиковым у шведа воевали. Нам есть что вспомнить и поговорить есть о чем. Время лечит.

— Приглашение принимаю князь Сергей.

Семен специально назвал Болховского по имени и не сказал отчество.

— Вот вам моя рука еще раз. Поехали. Через пару дней я к вашим услугам.

Семен управился со своими делами и с князем Болховским они отправились в его имение. Они ехали в одной карете и вели беседы. Начал Семен.

— А где жена ваша, она же с вами в Петербурге была?

— Жену я отправил в имение, пусть готовится к нашему прибытию. Я вас хорошо встретить хочу, вы много для меня сделали в этой жизни. Сейчас объясню. После нашей с вами дуэли много воды утекло. Сначала я был страшно зол. Шутка ли, Болховского на колено поставили. Я не мог заснуть от такого унижения, волком выл. Какие только я планы мщения не придумывал. Бросил службу, уехал за границу. Тренировался не щадя ни сил, ни учителей. Со шпагой спал и мечтал возобновить дуэль. Тут и турецкая война началась. Попросился в армию. Конечно, в кавалергарды не пошел, драгуном стал в простом полку. Постоянно делал вылазки в турецкий тыл, досталось туркам от меня достаточно. Скорее всего, за смертью я гонялся и героя из себя не строил. Вот в одной такой вылазке и подстрелили моего коня. Упал он на бок и подмял меня под себя. Вылезти ни как не могу, все думаю, попаду в турецкий плен. А каково в плену у турок сами знаете, лучше смерть принять. Они уже совсем близко были, когда мне на помощь кинулся прапорщик. Совсем молоденький мальчишка. Вытащил меня из-под лошади. Вот тут турки в спину ему пулей и попали. На его же лошади я его и вывез к нашему расположению. До лазарета я его не донес, умер он на моих руках. Конечно, я отписал его матери, как было дело, но его родителям от этого легче не стало. Вот тогда-то я и понял все ваши слова князь. Не тот друг, кто пьет с тобой, а тот друг, кто свое плечо подставит. Нужно уметь выбирать друзей. Прозрел. Мальчишка тот мог жить и жить, а он поскакал меня спасать. Кто я был для него? Ни кто не пошел, а этот пришел на помощь. При Рябой Могиле вы отличились, я поехал к вам в лазарет, что бы принести свои извинения. Не прав я был тогда. Хоть и выпивши, был, а все помню, как мои тогдашние дружки меня на все это и подбили. Сами-то они боялись к вашей Ольге подойти, вот меня и настропалили. Посмеяться хотели. Знали же подлецы, что вы спуску ни кому не дадите. Вот и вышло такое безобразие. Я, гораздо позже узнал от вашего тестя, какой у него с вами разговор вышел, перед нашей дуэлью. А то, я ни как в толк взять не мог, почему вы меня в живых оставили. Оскорбил я вас сильно. Жаль Ольге Шереметьевой, царствие ей небесное в ноги поклониться не могу. Вот такая штука любовь. Что такое любовь, это я потом узнал. Но вы князь в беспамятстве были, потом я на Кагул пошел со своим полком, там и Георгия получил. Самое интересное, я уже не проявлял такого геройства. Выполнил все указания командира, а награда сама меня нашла. Правда, воевал я за двоих, за себя и за того мальчишку прапорщика. Из-за меня он смерть принял. Война окончилась, мы домой вернулись и я тут же в отставку опять ушел. Поехал в имение, жизнь Петербурга меня больше не интересовала. Маменька моя, все меня женить хотела, что бы я поостепенился. Рассуждала, как и все женщины. Женюсь, появятся дети, вот и успокоюсь, а я и так уже успокоился. Потом и о моих безрассудных подвигах на войне, ей кто-то доложил, совсем проходу не давала. Женись и женись. Вот я ей и сказам. Матушка, найдите невесту, и я подчинюсь вашей воли. Вот она и начала хлопотать. Нам же Болховским подавайте великую княжну, на худой конец и княжна с графиней подойдет.