Книга Женщина на все времена, страница 168 – Элизабет Хэран

— Потом я привез ее сюда. У нас родились дети. Я не имел абсолютно никакого понятия о том, как сильно она тоскует о сцене, о том, чтобы снова стоять перед публикой. Работа на ферме поглощала меня целиком, я неделями отсутствовал дома. В первые годы, пока была жива Элен, у моей жены, по крайней мере, имелось общество. О том, какой одинокой она себя почувствовала, когда с ней остались только дети, я и не подумал.

Гален поднял от земли глаза, и по этому взгляду Нола поняла, как сильно он, должно быть, страдал.

— Даже если бы на ферме жили десять человек, — она не могла не поддержать Хетфорда, — это было бы не в счет для того, кому здесь не нравится. Радость могут давать и дети, и книги, и животные, и многое другое. Тот, кто доволен своей жизнью, сам себе составляет компанию и не мучается от отсутствия окружающих.

— Вы правы. Я часто сидел ночью у лагерного костра рядом со своей лошадью и не чувствовал себя одиноким.

Нола кивнула.

— Я об этом и говорю. Вам не следует упрекать себя в том, что ваша жена была одинокой, имея троих детей.

— Однажды утром ее не оказалось дома. Когда дети спросили, где мама, я сказал, что она уехала за покупками в Винтон. Лучшей отговорки мне в голову не пришло. Ленгфорду я сначала сказал то же самое. Я был уверен в том, что Эмили скоро вернется, не мог поверить в то, что она бросила меня и детей. Мое ожидание оказалось напрасным. Я не мог оставить детей одних, Шеннон была совсем маленькая, и послал одного из загонщиков в Винтон. Он узнал, что она уехала в Рок-Хэмптон. Я ничего не мог понять. Вскоре пришло письмо. Эмили написала, что поступает на сцену в Сиднее и что она счастлива. Она предложила мне вместе с детьми приехать на ее первую премьеру. Моя жена так просто это и написала. Для меня письмо от нее оказалось страшным ударом. Ни слова о том, почему она уехала, ни одного вопроса о детях, которые остались без матери. Через несколько дней мы с мальчиками поехали в Сидней. Даже от Ленгфорда я утаил правду, но он не задавал вопросов.

Нола Грейсон вспомнила о том, что ей рассказывал об этой поездке Киган.

— Я даже представить себе не мог, что ожидало меня в Сиднее. Я нашел театр, о котором упоминала Эмили, но там ее никто не знал, никто не мог сказать мне, где она находится. Я обошел все театры, а потом попросил помощи у Колина Рафферти — своего приятеля, который служит в сиднейской полиции. Ему удалось разыскать агента, который когда-то знал Эмили. Выяснилось, что он был ловким парнем, действительно устраивающим дела молодых актрис… как проституток.

Гален побледнел и судорожно сглотнул слюну. У Нолы от ужаса перехватило дыхание.

— Когда я наконец разыскал свою жену, она была в ужасном состоянии. Ее едва можно было узнать. Ее силой держали в помещении разорившегося театра-варьете. Туда этот «агент» приводил ей клиентов… Он пообещал Эмили положить мир к ее ногам и вместо этого превратил жизнь моей жены в ад. Я придушил бы его голыми руками, если бы не вмешался Колин. Эмили забрали в больницу, а Рафферти занялся делами сутенера. У моей жены произошел нервный криз, и через несколько дней она умерла. Дети ее не видели. Ее жизнь была бы совсем другой, если бы… Если бы она не познакомилась со мной и не вышла за меня замуж.

— Не упрекайте себя, Гален, — Нола посмотрела ему прямо в глаза. — Ваша жена предпочла семейной жизни призрачную мечту. Фантазию. Ей так хотелось видеть себя на сцене, что она не могла смириться с реалиями обычной жизни. Это и стало ее трагедией.