Книга Женщина на все времена, страница 21 – Элизабет Хэран

Нола вспоминала женщин, которых видела в дороге — на пароходе, в поезде… Да, приходится признать, что те не выглядели ни спокойными, ни веселыми. А если женщина к тому же одинока? Вот взять хотя бы Эстер. Разговаривая с ней вчера вечером, Нола узнала, что у нее есть дети — сын и две дочери, они учатся в Сиднее. Эстер надеялась, что девушки после окончания учебы вернутся домой, и связывала с этим большие надежды на то, что тогда они расширят дело и гостиница станет, как она выразилась, «настоящей». Главное, чтобы девочки ни в кого там не влюбились и не соблазнились жизнью в большом городе. Сыну Эстер прочила совсем другое будущее, да и сам он хотел стать адвокатом. Значит, к матери не вернется. Что делать адвокату в этой глуши?

— Тем тяжелее здесь мужчинам, Хэнк, если компанию им составляют только другие мужчины.

— Мы все очень много работаем. Скотоводство — это просто безостановочная карусель. Овчары или постоянно на пастбищах, или перегоняют овец. А уж стрижка… Очень немногие жены согласны одни жить на ферме в то время, как их мужья уходят со стадами на тысячи миль от них.

Нола понимающе кивнула.

— Здесь везде чисто мужская компания, — продолжил Хэнк. — Словом, наша жизнь для женщин не годится. Конечно, семьи и дети есть везде, но у нас это редкость. Школ нет, поэтому детей, когда они подрастут, посылают учиться в города побольше, а вслед за ними часто уезжают и матери.

— Если бы на фермах было больше женщин, они могли бы держаться вместе, пока мужчины на пастбищах.

— Да что вы, Нола! Вы просто не представляете себе здешние расстояния! Некоторые хозяйства находятся за сотни миль друг от друга.

— А если им встречаться в Джулиа-Крик, чтобы поболтать за чашкой кофе? Можно было бы организовать женский клуб…

Хэнк смотрел на молодую учительницу с изумлением. Женский клуб? Здесь, в Австралии? Да, эта англичанка явно не понимает, где она оказалась.

— Вот приедем на ферму, и вам все станет ясно, — ответил он на фантазии Нолы.

Она снова кивнула и внимательнее посмотрела на своего спутника. По нормам элегантности и привлекательности, принятым в Европе, красавцем его назвать, конечно, было нельзя, но здесь он безусловно мог бы составить счастье одинокой женщины. Лучики морщинок, разбегавшиеся от глаз Хэнка, свидетельствовали о его добродушии, да и улыбка была очень симпатичная. Интересно, сколько ему лет? Вряд ли больше сорока.

— Вы могли бы поехать в город, познакомиться там с хорошей женщиной и вернуться сюда с женой.

— Горожанка не захочет жить в глуши, — Бредли мгновенно развеял эти планы. — Вы тоже вряд ли бы приехали, если бы знали, каково здесь.

— Это не так, Хэнк. Мне все подробно описали, и тем не менее я захотела сюда поехать.

— Но почему?

— Мне это интересно. Я хочу учить и воспитывать детей, которые выросли в таких необычных условиях. Каждый человек должен расширять свой горизонт, если есть возможность, Хэнк. Жизнь сама по себе большая школа, и здесь, на далеком континенте, вероятно, больше, чем в каком-либо другом месте.

При этой сентенции в ее глазах сверкнули лукавые искорки. Хэнк их заметил и подумал, что уж, наверное, что-то в столь неординарном решении молодой английской учительницы кроется.

— А почему вы все-таки уехали из Лондона? — спросил он напрямик. — Может быть, что-то там натворили?