Книга Женщина на все времена, страница 62 – Элизабет Хэран

— Да, это далеко не всем по силам, — вынужден был признать он. — Вы были единственным ребенком в семье?

— Нет, у меня два старших брата.

Внезапно Бредли рассмеялся.

— Что в этом смешного? — сердито спросила Нола.

— Извините, пожалуйста… То, что у вас есть старшие братья, объясняет то, почему вы такая… другая.

Молодая женщина сделала вид, что не понимает, что он имеет в виду.

— Извините. Я не хотел вас обидеть. Только… Я подумал, что, может быть, ваши братья были сорвиголовами и вы подражали им. Не то чтобы я считаю, что вы недостаточно женственны… Это совсем не так. Просто вы так необычно себе ведете…

— Лучше молчите, Хэнк. Вы сами роете себе могилу. Я уже поняла, о чем вы.

Нола замолчала, и Хэнк испугался, что она обиделась.

— Впрочем, вы удивитесь, — заговорила она наконец, — если узнаете, что я не была сорвиголовой, как вы чуть было не выразились. Мне запрещалось все то, что могли делать мальчики. Видит Бог, я не пыталась поступать наперекор родителям, но очень часто вызывала гнев отца… — Нола грустно усмехнулась. — Комизм ситуации в том, что мои братья внешне походили на нашу мать, они были невысокими и хрупкими. Кроме того, они постоянно болели. Родители очень переживали за их здоровье, особенно отец. А я с детства была очень ловкой и физически крепкой. Мне нравился любой спорт, и у меня все получалось, в то время как мои братья даже двигались неохотно. Как только я подросла, меня отправили в интернат. Там из меня пытались сделать благовоспитанную девицу, но не преуспели в этом. Когда я вернулась домой, братья уже закончили учебу и уехали в Америку. Генри живет в Детройте, он дантист. У Уильяма модный салон в Нью-Йорке. Это все, что я о них знаю. Мы не переписываемся.

Хэнк пожалел о том, что сделал поспешные выводы, а еще больше — о том, что поделился ими с Нолой.

— Это жаль, — ответил он горячо. — Моя семья живет в Мельбурне. Мать часто мне пишет, и я всегда рад узнать новости о братьях и сестрах. Вы ладили со своей матерью?

Молодая женщина тяжело вздохнула:

— Она была очень сложным человеком. Я думаю, что у нее вызывала непростое чувство моя независимость. Однажды, когда я приехала домой на каникулы, она сказала мне: «Знаешь, Нола, я горжусь тобой. Если кто-нибудь изменит положение женщины в будущем обществе, это будут такие люди, как ты». Тогда я не поняла, что она имела в виду, ведь мне едва исполнилось шестнадцать лет, однако потом много думала над этими словами.

— Ваша мать была очень дальновидной, — улыбнулся Хэнк. — А вы преподавали в школе?

Нола вздохнула.

— Преподавала бы, если бы не была до этого учительницей в частных домах.

Бредли вопросительно поднял брови.

— Дело в том, что у меня сложилась своеобразная репутация. Слухи о том, что я веду себя не так, как принято в обществе, быстро распространились, и после этого ни одна школа не хотела видеть меня в своем штате. Мои идеи просто были слишком радикальными.

— Вы были также слишком радикальны и для своих поклонников?

Нола сделала большие глаза, и Хэнк поторопился с объяснением.

— Если бы у вас был жених — человек из хорошей семьи…

Молодая женщина рассмеялась.

— Вы не представляете себе, Хэнк, как много скандалов я спровоцировала в Лондоне. Мужчины из хороших семей боялись даже подходить ко мне.