Книга Сразу и навсегда! Уйти по-английски, страница 55 – Ирма Гринёва

— Если ты этого не сделаешь – начнется гангрена, и я умру. Больше некому, Джейн. Самому мне не сподручно, – и добавил после паузы – Пожалуйста… Сделаешь?

Джейн сглотнула комок ужаса, застрявший в горле, закусила губу и медленно кивнула головой в знак согласия. Она несколько раз поднимала топор, замахивалась, но не в силах была опустить его на окровавленную ногу мужа, пока он не заорал на неё:

— Да руби уже! Мать твою за ногу!

И Джейн, закрыв глаза, со всего маху с силой рубанула. На удивление, топор легко вошёл в плоть, только немного затрещали кости, а потом что-то тяжелое, металлическое упало на пол. Джейн открыла глаза и увидела окровавленный комок, покачивающийся, как мяч, на полу, и струйки крови, весело бьющие из ноги Бьорна. Запах крови ударил ей в ноздри, и она потеряла сознание.

— Джейн, Джейн, очнись. Прошу тебя! Джейн… – сквозь пелену возвращающегося сознания услышала девушка. Она собралась с силами и, пошатываясь, встала.

— Накали топор в печи и прижги рану, иначе я истеку кровью…

Джейн послушно выполнила просьбу мужа, и в доме резко запахло паленым. Превозмогая рвотный рефлекс, она несколько раз повторила процедуру, пока кровь перестала стекать с его ноги. Потом Бьорн велел засыпать его рану золой и остался лежать на лавке, а Джейн сказал отправляться в постель…

Ночью она несколько раз просыпалась, разбуженная тяжкими стонами мужа, а под утро у него началась горячка.

9

Пять дней и ночей Джейн мужественно боролась с болезнью Бьорна. Растирала его горящее тело виски, чтобы хоть немного сбить температуру, смывала пот, обтирала насухо и укрывала одеялами, чтобы он не простудился, когда жар стихал, поила горячим бульоном и отварами трав, висевших пучками у них в предбаннике, когда он ненадолго приходил в себя и мог глотать. Ещё несколько раз прижигала рану, когда она начинала кровоточить, и присыпала свежей золой. Словом, с лихвой отдала свой долг за своё спасение тогда, зимой.

Цепь с ноги она уже давно сняла, увидев ключ, висевший на веревочке на шее Бьорна рядом с крестиком. И её многомесячное оцепенение прошло. Джейн словно очнулась от какого-то морока. Она споро занималась делами, внимательно следила за состоянием мужа и твердо знала, что всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо! Никак иначе просто и быть не может!

Наконец, на шестые сутки, горячка отпустила Бьорна. Он нормально спал ночью и утром проснулся вполне бодрым и здоровым, насколько можно считать здоровым человека, лишившегося ноги до середины голени. Но, по крайней мере, он ни на что не жаловался, а наоборот, попросил Джейн принести ему инструменты и деревяшки из сарая, чтобы смастерить себе костыли.

Рана на ноге уже не кровоточила и даже потихоньку начала затягиваться. Джейн деловито пересчитала запасы провизии в подвале. Приготовила огромную кастрюлю похлёбки. Перестирала и перегладила кучу одежды и белья. Бьорн исподлобья наблюдал за её спокойными и уверенными движениями – и молчал. А Джейн решила, что она отдала долг Бьорну за своё спасение зимой сполна, и дальше он уже может справляться сам.

И ранним утром, пока ещё муж спал, одела свои, до этого ни разу не одёванные, доху и унты, и ушла в Форти-Майл, домой.

10

В Форти-Майл Джейн добралась только к вечеру. Она всё-таки опять закружилась и потеряла правильное направление в лесу, но на её счастье – вышла к реке, и Фортимил вывела её к людям. Уже в темноте она узнала очертания таверны Феликса, и совсем уже было решила попроситься к нему на ночлег, и уже утром отправиться к Матео отдохнувшей и прихорошившейся, но тут на балкончике таверны открылась дверь, и на него вышли двое молодых людей. В свете, льющемся из комнаты за их спинами, Джейн узнала их обоих. Это были Матео и Розали¹⁰, дочь хозяина таверны.