Книга Если я король, ты будешь королевой, страница 33 – Ирма Гринёва

— Кемп и «рассказывал»?! Ты шутишь? Он же говорить может только о работе. Да и то экономит. Половину слов скажет, а остальное, считает, и так понятно.

Шейла вспомнила свои разговоры с Кемпом и заулыбалась – так верно Бастер обрисовал брата.

— Мы познакомились при продаже дома…

— Ты тоже претендовала на усадьбу? Вот так так! – рассмеялся Бастер, – Были конкурентами, а стали супругами!

— Нет, всё не так! Усадьба принадлежит моей семье, её я не продавала. Помнишь, я тебе рассказывала о наших стеснённых жизненных обстоятельствах? Как оказалось, нас обманывал и обворовывал наш управляющий Трикстер Смит. Он же убедил сначала переехать из усадьбы в небольшой домик в Гемпшире, а потом стал стращать, что и его мы вскоре потеряем. Тогда я приняла решение продать дом. И Кемп оказался единственным заинтересованным покупателем. Вот так мы познакомились.

— Ты сказала «наш управляющий». Так усадьба, выходит, твоя? – решил уточнить Бастер.

Он-то считал, что усадьбу братец прикупил на свои деньги. Просто приобрёл понравившуюся, ну, или ту, на которую средств хватило. Чтобы завести достойное себя семейное гнездо после встречи с Шейлой. А он, оказывается, с ней познакомился при покупке дома в Гемпшире (вот, уж, чего Бастер не понимал и не поймёт никогда – это одержимость Кемпа в возвращении дома, в котором они когда-то обитали по выражению брата «дружной семьёй Гамильтонов»).

— Да, усадьба – родовое поместье графов Беркерри. Стала моей после того как маму признали недееспособной… Это когда Кемп всё оформил официально.

— Ух, ты! Так ты у нас графиня, выходит! А я на «ты». Простите Ваше величество! – натянул на лицо маску серьёзности Бастер и шутовски поклонился, – Я правильно к Вам обратился? Не сочтите за дерзость, если что-то сказал или сделал не так!

— Ваше сиятельство! – поправила Бастера Шейла, стараясь соблюсти заданный им серьёзный тон, но не выдержала, засмеялась, – Да хватит тебе уже!

— Слушай, так брат у меня теперь тоже граф?! А я?

— Нет, титул передаётся только по наследству. Мне, как единственному наследнику графского рода Беркерри, король разрешил сохранить титул. Мои дети его получат, но уже под двойной фамилией Беркерри-Гамильтон.

— Облом! – рассмеялся Бастер, – А я уже размечтался! Слушай, так вот откуда взялся портрет! Кемп в высший свет нацелился! – догадался Бастер, рассмеялся и подмигнул Шейле.

Шейла смутилась и покраснела. И ещё явственнее почувствовала душевную связь, общность с братом мужа.

23

Каждый разговор с Шейлой Бастер тщательно запоминал. Анализировал каждое слово. В чём – в чём, а, уж, в том, что может быть полезно лично ему, он был очень внимателен и серьёзен. Чем это будет выгодно, Бастер, правда, пока ещё не понял, но чувствовал, что наконец-то нащупал конец ниточки, который приведёт его к тому, чтобы вытрясти деньги из Кемпа. Тогда и с долгами можно будет рассчитаться, и задел на будущее сделать. И уехать из этой скучной Англии в блистающий огнями Париж.

Постепенно Бастер вытащил из Шейлы все обстоятельства её знакомства с Кемпом. Подробно расспросил про ценные бумаги, акции трансатлантических компаний, чугунно-железную мануфактуру и маслобойню. Словом, про всё то, что ей досталось по наследству. Оказывается, Шейла не простушка, а наследница древней графской фамилии. И не какая-то там нищенка, а обладательница огромного состояния. А он-то гадал, чем Шейла, с такой неинтересной, не яркой внешностью, так сразила брата, что он пошёл на огромные денежные траты, и такое кардинальное решение, как смена страны. На самом деле, всё просто – снобизм, деньги и власть.