Онлайн книга «…И мы станем единым целым. Благодаря и вопреки. Так вот она какая – любовь!»
|
Впрочем, Хотото вообще мало волновало мнение о нём окружающих. В его мире всё было устроено просто и понятно, а ещё – справедливо. Есть сила и есть слабость – значит, сильный должен защищать слабого (себя он, безусловно, относил к сильным). Есть добыча и есть охотник, и он, конечно, был охотником. Есть враг и есть друг. Врага надо уничтожить, а с другом жить в мире. Почти всё в окружающем мире укладывалось в эту схему. А то, что не умещалось, Хотото предпочитал не замечать, считая это тем, чего ему не дано постичь, а, значит, и не нужным для его, Хотото, судьбы. Но не замечать того, что шаман вмешивается в его судьбу, и влияет на неё, как враг, Хотото не мог. И это выбивало молодого индейца из его привычного мира. Ведь не может шаман родного племени поступать несправедливо по отношению к своим соплеменникам?! Так почему же тогда он препятствует его счастью? То, что их союз с прекрасной Кууоньяумой может быть не угоден духам, Хотото никак поверить не мог. И, тем не менее, с самого начала, как только он объявил о своём желании Совету племени (Эх! Была бы любимая не дочерью вождя, никого бы спрашивать не пришлось! А то, что отец с матерью одобрят любой его выбор, Хотото не сомневался), ОхэнзиУонэгиск начал строить козни: и Совет племени несколько раз собирался, и отъезд делегации несколько раз откладывался. Но не успел Хотото отправиться в составе делегации своего племени на военный совет в племя осейджикау (как он гордился оказанной ему честью!), как делегация за е г о невестой отправилась б е з него! И то, что вместо прекрасной благоухающей розы – Кууоньяумы, в качестве невесты ему попытались вручить обыкновенную полевую ромашку, в этом тоже виноват был шаман, а никак не члены свадебной делегации. В этом Хотото был уверен! Но он не собирался становиться добычей врага, а потому решительно воспротивился, воскликнув: — Это не она! И обряд помолвки был прерван. 3 То, что произошло на помолвке, не стало для Пэвети чем-то неожиданным или необычным. Скорее, необычным и очень желанным было всё до этого. Начиная с того дня, когда она впервые увидела Хотото. Одно его имя наполнило её радостью! Оно перекатывалось на языке звонкими янтарными бусинками: Хо-то-то, Хо-то-то. Душа её запела. Хотелось хохотать, кружиться на месте с закрытыми глазами, подставив лицо яркому солнышку. И не важно, что не на неё смотрел он горящими влюблёнными глазами, а на сестру. Но не важно это было ровно до того момента, пока к отцу не прибыла делегация племени куапо, чтобы не её, а Кууоньяуму увезти к Хотото. Вот тогда время для неё остановилось. Звенящей натянутой тетивой лука застыла от напряжения душа. Внутренности тела скрутило узлом боли внизу живота, а сердце перестало отсчитывать ритм. Но случилось чудо! И это её, а не сестру, увезли из родного дома навстречу Хотото. Какая-то неведомая сила запечатала её рот, из которого рвались слова, что не её, Пэвэти, ждёт любимый. Но сердце радостно билось в такт стука лошадиных копыт, а у души выросли крылья. И она не сказала ничего. И покорилась судьбе. А потому не потеряла спокойствие, когда Хотото прервал помолвку, воскликнув: — Это не она! 4 Не всегда помолвка приводит к свадьбе. На то она и длится до года, чтобы молодые люди поближе узнали друг друга, поняли, что смотрят в одну сторону, захотели всю жизнь пройти рука об руку. Но столь короткой помолвки не помнил никто из самых старых индейцев племени куапо. А так, в общем-то, и ничего особенного, дело житейское. И племя разошлось по своим делам. |