Книга Любовь на фоне геометрии и зоологии. От грёз любви не отличим. Мой ангел смотрит на меня…, страница 38 – Ирма Гринёва

— Рассказывайте по порядку.

— Вы знаете, что по графику, все спасатели и Вы были в длительном анабиозе, поэтому бодрствовали только я, Георг и Жан. Георг опять перепроверял данные о нашем маршруте, а Жан вместе со мной рассматривал фотографии планеты. А потом он сказал фразу, от которой у меня опять появилось покалывание на кончиках пальцев, что жизнь человека бессмысленна без любви, сколько бы он не пытался заменить её работой, друзьями, увлечениями…

… Жан застыл над одной из фотографий, и Кэт тряхануло от боли, которой полыхнула его аура.

Она заглянула ему через плечо и увидела довольно забавную фотографию то ли какой-то лужи, то ли озерца, похожего на яичницу. У Жана затряслись руки, он поднял глаза, полные слёз, а потом медленно положил фотографию на стол, встал и ушёл, засунув руки в карманы брюк. Кэт не могла оставить его одного в таком состоянии и, поколебавшись, всё-таки пошла за ним. Он как будто ждал её появления. Стоило Кэт зайти в его каюту, как он начал рассказывать о своей любимой девушке, Мэри. О том, как им было весело вдвоём, просто так, без причины… О том, как у него рекой лились стихи, когда она была рядом с ним…

О том, как они мечтали о ребёнке с такими же пронзительно синими глазами, как у неё, и задорной улыбкой, как у него… О том, как она ничего не умела делать по дому, но его это совершенно не раздражало… О том, как трогательно она выглядела в решимости научиться готовить и огорчалась, что освоила только «завтрак холостяка» – яичницу… Мэри погибла полгода назад, и он никак не может смириться с её потерей… И стихов больше не пишет…

Но всего этого Кэт не рассказала Алексу, посчитав, что не имеет права делиться с ним личным, сокровенным другого человека, а продолжила только касающееся предстоящей спасательной операции:

… – И я вспомнила, что у меня также кололо пальцы, когда Жан прочитал свой экспромт, помните, на нашем первом собрании? «Блаженный сон в долине рая от грёз любви не отличим…» Единственное слово, которое фигурировало в обоих случаях – это «любовь».

— Любовь? Причём тут любовь? – нетерпеливо перебил Алекс.

— Подождите, не торопитесь, сейчас объясню. Мы с Элен всё проверили: у всех, кто «заснул» на планете номер семь есть кто-то его любящий: мать, сын, жена, брат, как в Вашем случае, и так далее. У тех, кто благополучно вернулся – нет.

— Такого просто не может быть! Пусть спасатели – это чаще всего одинокие волки, но и у них, наверняка есть родители, какие-то подруги в конце концов…

— Да, конечно, мы всех тщательно проверили по одному: у кого-то есть родители, но они практически не общаются друг с другом. Вы же прекрасно знаете, что крепкие семьи в наше время – это редкое явление. У кого-то есть подруги, но в большинстве рассказов о них говорилось как об «очередных» подругах и все, как один, признали, что к их отношениям нельзя применить слово «любовь». У кого-то есть братья и сёстры, но никто не смог назвать даже их точное число, где они находятся в данный момент, и только некоторые знали примерно, чем они занимаются.

Алекс задумался, что-то рациональное было в рассуждениях Кэт. Семьи, в понимании человека прошлого, чтобы жить вместе, вместе растить детей, вместе стариться, действительно, были редкостью. Нестойкие союзы зачастую оканчивались рождением ребёнка, но его воспитанием, как правило, занимались спецучреждения. Это даже поощрялось, поскольку позволяло раньше определить наклонности человека. Материнский инстинкт у многих женщин отсутствовал, не говоря уже об отцовских чувствах у мужчин. Да и откуда, скажите на милость, может возникнуть связь между матерью и ребёнком, если большинство женщин предпочитает период беременности проводить в барокамере, где не надо мучиться 9 месяцев токсикозом, а сами роды проходят безболезненно вакуумным методом? (Это было единственным достижением медицины ХХIII века, поскольку ни сократить беременность до меньшего срока, ни справиться с токсикозом, учёные так и не смогли – природа оказалась сильнее человека). А уж знакомить между собой родных по отцу или матери детей никому вообще в голову не приходило. Что уж далеко ходить: он и сам знал только о двух своих сёстрах и одном брате. И то, что они с Сержем встретились – было счастливой случайностью, а то, как искренне привязались друг другу – так и вообще просто чудом. Испытывать муки любви было модным среди творческих личностей, но любить одного или одну – фи, это же неминуемо приведёт к творческому истощению…