Книга Кошка, которая гуляла сама по себе. Ох, и странные, эти русские! От сердца к сердцу мост, страница 85 – Ирма Гринёва

Дабы не подставлять людей под лжесвидетельство на суде, никто не знал друг о друге вплоть до решения суда. Сергей был до последнего уверен, что его заказчица намерена развестись, хотя её поведение в последний день суда его немало огорошило. Адвокат Дмитрия Андреевича, вопреки подозрениям, не был в сговоре с Дашей. И только Владлен Игоревич в какой-то момент открыл всю нарытую своими знакомыми журналистами информацию о Сулибеде Олегу Давыдовичу. Но только о нём. И ни слова не обмолвился о том шоу, которое задумали устроить на суде коварные умы двух женщин – Даши и Зои Игнатьевны. Владлен Игоревич, поколебавшись, взвесив все «за» и «против», согласился с их планом. Небольшие коррективы внёс Николай, хорошо знакомый с практикой судов по роду своей специализации.

Во время суда усиленно работали трое: сама Даша, Сергей и Николай (детективы, по-прежнему, ничего не зная друг о друге). В те несколько дней между заседаниями, они усиленно искали информацию о прокуроре, судье и присяжных, их сильные и слабые стороны, которые могли помочь достигнуть нужного результата, у каждого своего. А Даша сконцентрировала всю свою журналистскую интуицию, чтобы понять, кто же эти люди – двенадцать человек присяжных, чтобы адресно посылать им нужные импульсы во время театральной поставки под названием её «показания» и «перекрёстный допрос».

Дмитрий Андреевич уже не знал – плакать ему или смеяться. Одновременно хотелось и того, и другого. Он так привык в своей жизни действовать самостоятельно, отвечать один не только за себя, но и за всё своё окружение, что это деятельное собрание друзей выбило его из привычной колеи.

Но это были ещё не все сюрпризы на сегодня.

Когда супруги лежали, обнявшись, в постели, остывая после удовлетворения первого голода по близости друг с другом, Дима вдруг вспомнил о брошке, которую купил Даше ещё год назад в Питере, но так и не вручил ей. Он вскочил с постели, метнулся к себе в спальню за украшением, подумав по дороге, что надо уже определиться с одной спальней, зачем им две?, и подарил, наконец, брошь жене.

Даша узнала украшение, над которым зависла в салоне Ананова. А Димка в красках рассказал о своём возвращении в Питер, к ней. Об огромном букете белых роз, доставшихся обескураженному иностранцу, и о бесконечном каталоге журналов по экономике, из которого он пытался вычленить название её журнала. В пересказе мужа это было ещё смешнее и трогательнее, чем когда ей об этом рассказывала Зоя Игнатьевна. Жалко только, что она рассказала об этом Даше только после ареста Димки, а не сразу, на свадьбе, когда узнала сама. Может, и Даша бы повела себя по-другому в ту их первую ночь? И не было тогда его измены. И всего остального кошмара…

— Так, будем считать, что за твой побег от меня в Питере, я тебя простила! – включила Даша капризный тон, каким разговаривала в суде, – А где подарок на свадьбу?

— А кольцо? – подхватил её игривый тон Димка.

— Кольцо – это кольцо, а не подарок!

— Так, хорошо! Будет тебе подарок на свадьбу. Я так понимаю, что платья – это платья, и они тоже не считаются.

— Правильно понимаешь! И не думай, что ты этим отделаешься!

— Так за мной ещё есть долги? Ты, уж, огласи сразу весь список, пожалуйста!

— Пожалуйста: свадьба – раз, за то, что напугал с пункцией спинного мозга сына – два… Или нет, ладно, здесь тебя прощаю. Будем считать, что моё враньё про швы – получилось баш на баш. Но за Стёпушку подарок требую!