Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 111 – Ирма Гринёва

Проскочить мимо Водяных перекатов было не возможно – ручьи стекались в речку, образуя небольшое озеро, прямо у дороги. Так что уже через час путешественники были на месте. Они оставили машину на обочине и углубились в лесок. Тропинки не было, приходилось идти то у самой кромки воды, то углубляться в лес, то перескакивать с камня на камень. Красиво было – не описать словами! Только они решали, что всё уже увидели, и можно возвращаться назад, как совсем рядом мелькал или шумел следующий перекат, и невозможно было устоять от искушения посмотреть «последний».

Лара, уже основательно промочившая ноги, ворчала про себя: «Чёрт, могли бы вот тут хотя бы какой-никакой навесной мостик бросить!», но вслух недовольство не высказывала. Во-первых, это было не вежливо, а во-вторых, Ингварр мог развернуться и прекратить поход. А вдруг там, за очередным камнем, ещё есть какая-нибудь красота, а она это пропустит и никогда в жизни больше не увидит?

Но возвращаться, всё-таки, пришлось раньше, чем хотелось. Начал накрапывать мелкий противный дождик, грозящий в любую минуту усилиться, и тогда бы к мокрым ногам присоединилось и всё остальное тело. А там и до простуды недалеко. Прыгать по мокрым камням стало опасно, и путешественники закружились по лесу. Лара уже не могла понять: видели они этот перекат? Или это новый? Или это уже виденный, но повернувшийся к ним другим боком? В итоге, на дорогу они выскочили уже на противоположном берегу озера, сделав полный круг.

Отогрелись в машине чаем и решили вернуться в Гра к Хэлстеину. На Камень проповедника в такую погоду нечего было и соваться, а вдруг завтра повезёт, развиднеется. Да и временем они были не ограничены.

На обратном пути Лара всё-таки не выдержала, спросила:

— А у вас это принципиальная позиция – всё оставлять в диком состоянии?

— О чём ты говоришь? – не понял Ингварр.

— Ну, мы куда не приедем, ни лесенки нет, ни мостика. Природа в первозданном виде. Это, конечно, здорово, но для туризма не очень пригодно.

— В Хёртаген нет туризма, – пожал плечами Ингварр.

— А почему? Какая-то закрытая зона? Извини, что я спрашиваю. Если это секрет, можешь не отвечать.

— Это не секрет. У нас климат, который не является комфортным для туризма. Зимой снега нет. Прохладно летом. Дождь. Нет красивой архитектуры. И как насчет показа туристам?

Ингварр знал, о чём говорил. Он и сам задумывался о туризме, ведь в большинстве карликовых государств, которые он посетил этим летом, туризм обеспечивал львиную долю пополнения бюджета страны. Но Андорра утопала в снегу большую часть года, там процветали горные лыжи. Сан-Марино, Люксембург и Лихтенштейн – это крепости-замки XIII-XIV веков, хорошо сохранившиеся и привлекающие любопытствующих не только тем, что старинные, но и тем, что в них живут реальные потомки древних родов. Монако – это знаменитое казино и пляжный отдых на берегу Лигурийского моря. Сан-Мэрридж – это песчаные пляжи Средиземного моря и бесконечные фестивали. А что можно показывать в Хёртагене?

— Да ты что! А природа! – аж подпрыгнула на сиденьи Лара. – Да если бы у вас хоть чуть-чуть всё привести в цивильный вид, у вас бы отбою не было от туристов! У нас в Карелии тоже погода не «ах», а знаешь, сколько туда туристов едет? Автобусами по сорок человек. На стоянках место в очередь занимают! Взять хоть эти перекаты! Многого и не нужно. Составить круговой маршрут, кинуть навесные мостики, по лесу проложить тропки. Место у дороги, далеко забираться не надо. Тут же туалет соорудить, кафешку небольшую, сувенирную лавку – и вот тебе целый туристический объект.