Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 119 – Ирма Гринёва

На озере Лара размечталась, что если бы над ним был мост, то можно было бы прыгать с тарзанки. Ещё и соревнования устраивать – кто сможет коснуться его поверхности ногами, тот и победил.

Ингварр, казалось, никак не отреагировал на эту её идею, но уже через два дня они вылетели на его частном самолёте в Норвегию. Конечной точкой этого мини-путешествия оказался Сторсезандетский мост, который в народе получил прозвище «пьяный» из-за своих сумасшедших изгибов. На самой высокой его точке – 23 метра над уровнем моря, была устроена небольшая площадка для любителей роупджампинга, а попросту – прыжков с тарзанки.⁵⁰

Лара обрадовалась, как ребёнок, впервые получивший подарок на Новый год:

— Ингварр! Ты просто волшебник! Я так давно мечтала об этом! Мои ребята всё: «Да-да, давай прыгнем», и никак не соберутся – то погода не та, то некогда. А я думаю, что по большей части боятся. Я одна тоже трушу, а с тобой вдвоём – как нечего делать!

Ингварр как-то странно посмотрел на Лару, но ничего не сказал, молча пошёл переодеваться. Ларе и в голову не могло прийти, что человек, который так мужественно вёл себя во время обвала в горах, может бояться высоты.

Им обоим поплохело, когда пришлось расписаться за то, что все риски, связанные с причинением вреда собственному здоровью, вплоть до смертельного исхода, они берут на себя, и не они сами, ни их родственники не будут иметь никаких претензий в этом случае к организаторам роупджампинга. Но каждый из них держал фасон и виду не подал. Перед прыжком они взялись за руки и закрыли глаза.

И чего боялись? Ларе, в итоге, было совершенно не страшно. На аттракционах в Сан-Мэрридже покруче было. То ли высота была небольшой, то ли объятия и поцелуй Ингварра, когда их подпрыгивания вверх-вниз закончились, и они зависли в нижней точке, перекрыли ощущение от прыжка…

Поцелуй закончился наверху, когда их подняли. Лара так до сих пор и не поняла, что он означал. А теперь вот и сами каникулы в Хёргатене закончились. Три недели пролетели, как один день…

Ингварр проводил Лару до аэропорта в Осло, откуда она улетала в Москву, поскольку прямых рейсов между Хёргатеном и Россией не было. Как и все люди во время проводов, они испытывали неловкость, не знали о чём говорить. Сказать хотелось многое, но совсем не то, что можно было сказать. «Скажи, что ты хочешь остаться! Останься со мной! На всю жизнь!», – молил Ингварр, а вслух сказал:

— Счастливого полёта!

— Спасибо тебе ещё раз за всё! Это были самые лучшие каникулы в моей жизни, – ответила Лара, а сама думала: «Ну, предложи мне остаться! Остаться хотя бы ещё на недельку! А лучше – на всю жизнь…»

— Мы с тобой договорились приехать ко мне на зимние каникулы, чтобы развестись.

— Да-да! Я помню, – ответила Лара, – по-быстренькому расписались, по-быстренькому развелись!

И Лара пошла на посадку, делая вид, что ей всё нипочём. А сама глотала слёзы: размечталась – «остаться», «на всю жизнь», а тут тебе – бац! Вторая смена! И девичья фамилия! Хотя, фамилию-то Лара и не меняла…

Ингварр был расстроен не меньше Лары. Он так и не понял, почему Лара никак не отреагировала на его признание в любви. Не расслышала в шуме винтов вертолёта? Не поняла, что он сказал? (Он и сам не помнил, на каком языке говорил.) Предпочла сделать вид, что ничего не было, чтобы не обижать его отказом?