Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 27 – Ирма Гринёва

Юлька смутилась и замолчала – не говорить же при всех, что ещё и замуж звал. А Володька наслаждался моментом. Юля – вот она, рядом, такая трогательно смущённая, родная, и он уже с ней «познакомился», и всё прошло гладко. Он сразу поймал верный тон, а потому чувствовал себя легко, свободно, радостно. Совпадать какими-то действиями или словами с самим собой из Лез-Арка не боялся. Йоко убедила его, что этим он себя заранее не выдаст – не смотря на специально созданную внешним видом между ними дистанцию, должны же братья-близнецы быть хоть в чём-то схожи? И она оказалась права! Впрочем, как и всегда. Володьке уже начинало нравиться дразнить Юлю напоминанием некоторых моментов из их общего отдыха.

Лена с Кириллом были поглощены друг другом, а остальные за столом вели себя непринужденно. Все, кроме Юльки. Мало того, что она была новенькая в этой компании, так ещё и этот Володька уселся рядом. Юлька пока даже не могла определиться, как его про себя называть. «Володька» звучало слишком по-дружески, «Владимир» – претенциозно, «Володя» – интимно. Вова? Вован? Вовчик? Так и не придумав ещё имён, Юлька решила звать Володьку Володькой, так, как его называли в компании. И вообще, пора ей сосредоточиться на парне подруги – Кирилле. Её, в конце концов, из-за него сюда затащили. А Володька пусть продолжает делать вид, что они не знакомы. Она всё равно выведет его на чистую воду!

За парочкой голубков Юлька наблюдала не долго. Не только потому, что там всё было видно невооружённым взглядом – Кирилл влюблён искренне, а Ленка стреляет по сторонам глазами. Значит, у неё это не настолько серьёзно, как ей самой кажется. Но и потому, что Володька постоянно её дёргал, то пытаясь втянуть в общий разговор, то предлагая заказать что-то из еды или напитков. Юлька даже не удержалась, съязвила:

— Бараньи рёбрышки, Каррюад де Лафит²³ и французский чизкейк, – намекая ему об их походе в ресторан в Лез-Арке.

— У Вас великолепный вкус, мадмуазель, – перескочил Володька на обращение к Юльке на французский манер, – но в нашей забегаловке, боюсь, таких изысков нет. Готов ради Вас перерыть пол Москвы хоть сейчас!

Юлька не нашлась, что ответить, и в смущении проворчала:

— Хватит уже ёрничать и называть меня на «Вы»!

— Друзья! – тут же среагировал Володька, – Мадмуазель оттаяла, и предлагает перейти на «ты».

— Пьём на брудершафт! – тут же загомонили остальные.

Юлька не стала ломаться, и пришлось ей чокаться с каждым, кроме Ленки, конечно, бутылками с пивом и троекратно целоваться. Но если со всеми ребятами ритуал проходил скромно – чмокнули друг друга в щёчку и всё, то Володя на последнем поцелуе приник к Юлькиным губам, и не прервал поцелуй на счёте «три». Ребята продолжали считать, как на свадьбе, и одобрительно зааплодировали достигнутому «рекорду», когда Юлька смогла вырваться из плена Володькиных рук и губ.

Целоваться Володя умел, и план мести в закружившейся Юлькиной голове никак не придумывался. А потом она и вообще благоразумно решила помалкивать и поменьше обращать внимание на раздражающий фактор. С шутовского тона сбить Володьку не получалось и любой её ответ он ловко обращал против неё же самой. В конце концов, она видит его в первый и последний раз… Вернее не в первый, но в последний точно, поскольку твёрдо решила больше в этом баре не появляться. Приняв столь категоричное решение, Юлька успокоилась и тут же была подловлена предложением Володьки пойти танцевать.