Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 42 – Ирма Гринёва

Конечно, этот небольшой паром невозможно было сравнить с тем многоярусным белоснежным кораблём-паромом, похожим на огромный айсберг, на котором они переправлялись из Турку в Стокгольм. Панорамные окна через две палубы открывали захватывающий вид на замёрзшую переправу. Паром, как заправский ледокол, с шумом ломал лёд, оставляя за собой голубую студёную борозду с покачивающимися на воде ледяными осколками. На носу парома находился ресторан, опять же, с панорамными окнами. Столики, казалось, парили над водой, сами собой передвигаясь в пространстве. А в центре зала располагался лабиринт шведского стола. Боже мой! Чего там только не было! Россияне уже тоже были избалованы обилием продуктов на полках магазинов, забыв, как дурной сон, года тотального дефицита, но это! Это был какой-то зашкал! И даже те блюда, названия которых были знакомы, оказались такого райского вкуса, что с нашими и сравнить было нельзя.

Во время обзорной автобусной экскурсии по Копенгагену, они договорились с гидом, что подойдут к месту сбора сами, и остались у памятника Русалочке. Ксюше надоело глазеть в окно автобуса, а Диснеевский мультик про Русалочку она видела несчётное количество раз, пока не выучила наизусть. Так зачем мучить ребёнка? Она и так вела себя великолепно для своего возраста во время длинных автобусных перегонов, пусть побудет со своей любимой героиней.

Восторгу внучки не было предела! Только вот кончилось это тем, что она низко наклонилась над водой, и её длинная коса нырнула в воду. Пришлось косу отжимать, а потом и вовсе расплести, чтобы вытереть подручными средствами. На улице хоть и май, но ещё холодно, не больше +10^о.

Вот тут к ним и подошёл мальчик, как потом выяснилось, Кристиан. Он обратился к ним на незнакомом языке, они ответили на ломаном английском, что датского они не знают, по-английски говорят совсем чуть-чуть, а вообще-то они русские. Мальчик тут же перешёл на английский язык и предложил свою помощь. У него нашлось банное полотенце, которым они высушили волосы Ксюши. А потом он и вовсе превратился в их гида-экскурсовода по Копенгагену.

Они прогулялись вдоль Ботанического сада до замка Росенборг, вдохновивший Андерсена на многие сказки. Увидели памятник великому сказочнику у входа в Королевский сад. Поднялись по узкой крутой лестнице на смотровую площадку Круглой башни, об огромном размере которой Андерсен упоминал в «Огниве». Нащёлкали кучу фотографий на сказочной Ратушной площади.

Кристиан с Ксюшей шли впереди, мальчик бережно держал её за руку и что-то всё время рассказывал. Ирина Анатольевна с Ольгой чуть поотстали. Всё равно они уже потеряли нить повествования, знаний их английского не хватало, чтобы понимать беглую речь Кристиана. А вот дети, кажется, понимали друг друга. Ксюша чему-то смеялась и о чём-то спрашивала по-русски, Кристиан отвечал по-английски. А взрослые просто фотографировали те объекты, на которые

указывал их добровольный гид, чтобы уже дома разобраться – что же они видели?

Как потом оказалось, увидели они фонтан «Бык, раздирающий дракона» (хвост быка они разглядели ещё на площади, а хвост дракона приняли за кривой ствол дерева, поскольку на нём сидели птички. Единственное, кто был понятен сразу – это очаровательные маленькие дракончики по бокам композиции). Двое стражников со странными закруглёнными трубами оказались викингами-трубадурами, которые затрубят на лурах, когда Дания будет в смертельной опасности, ну, или, по мнению местных шутников, звук лур раздастся, когда по Ратушной площади пройдет невинная девушка. Так или иначе, но вот уже сто лет молчат луры викингов… А вот две позолоченные девушки, одна на велосипеде, а другая с зонтом, оказались фигурками термометра. Одна должна была указывать на дождь, другая – на ясную погоду. Неоновый термометр работал исправно, а девушки застыли в среднем положении, когда видны были обе. На втором памятнике Андерсену Ксюша сфотографировалась, забравшись сказочнику на колени, как делали до неё сотни, а то и тысячи детей, о чём свидетельствовали его колени, натёртые до золотого блеска.