Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 71 – Ирма Гринёва

²⁴ – И раз! … И раз! … Правым! … Оба! … И раз! … И раз! …

18

Благодать! Кругом была благодать! Грегер не раз встречал это слово в русской литературе, примерно понимал, что оно означает, но весь его глубинный смысл прочувствовал только сегодня, здесь и сейчас.

Утро было такое солнечное, теплое, на небе ни облачка, не то, чтобы тучи. Даже не верилось, что вчера хлестал холодный колючий дождь и трепал палатки злой ветер. Кругом стояла звенящая тишина, только размеренный плеск вёсел и далёкий щебет птиц. Солнышко было такое ласковое, что хотелось поднять к нему лицо и закрыть глаза. Но тогда начинала кружиться голова, и можно было запросто свалиться с лодки. А ещё Грегеру казалось, что гладь протоки выпуклая, как стеклянная линза. Он несколько раз мотал головой, закрывал и открывал глаза, но наваждение не исчезало. Вот оно, подтверждение того, что земля круглая.

Кристиан, видимо, тоже чувствовал окружающую благодать, потому что выглядел умиротворённым. Это слово тоже было знакомо Грегеру по литературе. У-ми-рот-во-рён-ный, значит, в согласии с самим собой, в гармонии с природой, в мире с окружающим. Ни слова «благодать», ни слова «умиротворённый» не было в датском языке, а их аналоги были слишком бледной копией того состояния, которое ими описывалось русским языком. «Слишком красивый язык для варваров и агрессоров», – впервые озадачился несоответствием Грегер.

Кристиан, действительно, сегодня в первый раз за поход не был занят ни мыслями о Ксюше, ни погружён в себя. Он тоже заметил окружающую красоту и тишину, а между плесканием вёсел расслышал даже тоненькое журчание воды.

Грегер через Кристиана, сидевшего на вёслах, посмотрел на нос лодки, где располагалась Наташа. Такая рассадка была постоянной для их экипажа, только Кристиан с Грегером периодически менялись местами, оказываясь то за вёслами, то рядом с Ксюшей у руля. Наташа тоже выглядела умиротворённой, только с небольшой грустинкой.

Наташа думала о сестре и папе. Прошло уже больше двух лет с их ухода, и острота боли притупилась, остались память и светлая грусть. В такой день, как сегодня, Наташе было очень жалко, что они не могут почувствовать всю его прелесть. Она молилась, чтобы там, на небесах, им было так же хорошо, как ей здесь и сейчас.

Грегер искоса посмотрел на Ксюшу. Она, единственная из всего экипажа, сидела как нахохлившийся воробышек. Грегер порадовался за Кристиана, который, по его мнению, преодолел свои чувства к Ксюше, и ни капельки не пожалел девушку, не сумевшую по достоинству оценить искренние чувства другого человека.

— Держаться правее! – долетел до них веселый голос Гали.

Лодки растянулись по узкой протоке, которая петляла между высокими камышами, так что они лишь изредка видели то предыдущий, то следовавший за ними экипаж. Датчане шли последними. Перед ними шёл экипаж Сашки с Галей, и они отстали специально, чтобы громогласный Галин голос не мешал волшебству сегодняшнего дня.

Иногда протока расширялась, между травой даже мелькал берег, но приблизиться к нему, чтобы встать на обед пока не получалось. Иногда, вдруг, плавное течение протоки превращалось в стремнину, образуя небольшие порожки, и тогда шедшие впереди экипажи предупреждали об опасности и более удобном проходе.