Онлайн книга «Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!»
|
И вообще – её ещё не взяли. Может и не возьмут. По реакции начальника в конце разговора она ничего не поняла. И Олеся махнула рукой – пусть будет, как будет! Ей сорок пять, и она уже не та девочка, которой была, по сути, в свои двадцать пять. Многое что повидала и испытала. Прорвёмся! Кирилл разговором с Олесей остался не доволен. Больше не довольным собой, чем, собственно, самим разговором. Ну, не узнала она его, ну и что? Двадцать лет прошло, как-никак. Мог бы и сам ей напомнить, но почему-то жаждал, чтобы первой раскололась она. Это бы было подтверждением того, что его мальчишеская любовь всё-таки что-то для неё значила. А так получалось, что ничего. Сам-то он много раз о ней вспоминал за это время? Ну, побузил первое время, а потом – ничего, улеглось. То-то!.. Олеся долго его не замечала. Он так измаялся от своей любви, что даже начал крапать стишки. Вернее, переделывал чужие. Сначала нашёл то, первое стихотворение, которое заворожило девчонок в классе, и подогнал под себя. Он и сейчас его помнил: Ты ворвалась в мою жизнь непрошено, О моей беде не скорбя, Ты, конечно, очень хорошая, Если я полюбил тебя. Ясноокая, голубоглазая, Жизнерадостна и резва,2… Чёрт! А дальше как? Забыл или дальше ничего не было? Он помнил, что всё стихотворение под себя подогнать не получилось, но, кажется, всё-таки какие-то строчки ещё были. Надо же – «ясноокая»! Откуда такое пышное слово в лексиконе восемнадцатилетнего сельского парня? Прорыв в их отношениях произошёл в конце учебного года, где-то перед экзаменами. Лесечка вообще ходила последнее время на уроки какая-то странная, воздушная, неземная. Если бы он не влюбился в неё с самого начала, то сейчас влюбился бы однозначно. В какой-то момент их взгляды встретились, и он увидел в них такую растерянность, от того, что она, наконец, увидела его, что ему стало так жарко, хотя, казалось, жарче и быть не может – на улице в тени +35, а на солнце и того больше. Ученикам даже разрешили не носить школьную форму, а одеваться полегче. Так что классы запестрели разноцветными футболками с короткими рукавами, а то и вовсе без рукавов. С тех пор он ощущал себя вместе с ней заговорщиками, которые одни на всём белом свете знают страшную тайну, и никому никогда её не выдадут. Даже когда она боролась с собой, пытаясь опять сделать вид, что не замечает его, он только сочувственно улыбался – конечно, ей труднее. Она – учительница, он – её ученик. Но – ничего! Скоро закончатся экзамены, и мы станем просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга. И тогда нам никто не указ – ни директор, ни сельсовет. Потерпи, Лесечка! Весь класс веселился на выпускном, а Кирилл с нетерпением ждал его окончания. На последнем танце оттёр всех кавалеров от Олеси и по-хозяйски прижал её к себе, насколько это было позволительно. И потом, как само собой разумеющееся, пошёл провожать её домой. Они шли по тропинке вдоль ручья, над которым стелилась предутренняя дымка. Пахло свежей травой, отдохнувшей от дневного зноя. Ни птицы в лесу, ни петухи во дворах ещё не проснулись. Было очень тихо. Ничего этого Кирилл не замечал, потому что говорил о своей любви. Но, когда потянулся к Олесе за поцелуем, она его остановила. И начала менторским тоном отчитывать его. Он ещё какое-то время по инерции слушал её, не понимая, что она говорит, а потом до него стал доходить весь ужас смысла её речи. Он и тогда-то не различал слов, а больше среагировал на тон, а сейчас и подавно не помнил, какими словами она отшила его. Что-то типа: «молоко на губах не обсохло», «большая разница в возрасте», «прежде надо стать мужчиной», «твёрдо встать на ноги», «получить образование», ну и прочая банальщина. |