Онлайн книга «Она сказала: «Нет!»»
|
— Что ты имеешь в виду? – хрипло спросил Севастьян Петрович. — Я всё знаю… Про тебя и маму. — Но… Как? – растерялся Севастьян Петрович. — У Натки в дневнике прочёл. Один её ухажёр попросил узнать, что она о нём думает. А там про него почти ничего, больше про то, как ты на маму смотришь… — Отец знает? — Вряд ли. Даже, если бы и знал, ему на это начхать. Оба замолчали. Севастьян Петрович переваривал новость о том, что племянники в курсе его безответной любви к их матери. Влад смотрел пустым взглядом в потолок. — Кхм! – смущённо кашлянул Севастьян Петрович, собравшись с духом продолжить разговор, – Да, я любил Майю. Потому и держался в стороне, чтобы не смущать её покой. Как бы я смотрел в глаза брату, вам – детям, если бы рассказал о своих чувствах, попытался добиться взаимности, как ты говоришь? — А ты её спросил? Была ли она счастлива с отцом? Думаешь, почему так рано ушла из жизни? — Не обо мне сейчас речь! Ты-то сам!? «Биться»! «Добиваться»! А сам в воду сиганул! – сердито, на одном дыхании выпалил Севастьян Петрович. Он, и вправду, рассердился на племянника. Ишь, проповедник нашёлся! Учителя из себя строит! Оценки даёт – так или не так поступил! Так – любит, а так – не любит! А сам ведёт себя, как пацан какой-то, а не мужик! Хотелось взять племянника за плечи и трясти, как грушу – да вернись ты уже в разум! А ещё лучше – спустить штаны, да выпороть по-отцовски ремнём! Эх! Прямо руки зачесались! Руки, конечно, Севастьян Петрович распускать не стал, а вот словесно пошёл вразнос: — Ну, что молчишь?! Сказать нечего?! Только теоретизировать горазд?! А где твои «биться» на практике?! Кишка тонка оказалась?! Влад наезд дяди выдержал спокойно, даже как-то равнодушно. Когда дядя иссяк, сказал: — Я её изнасиловал. Такое не прощают. Сказал и отвернулся. Опять уставился в потолок. — Ну, уж, нет! Она ни о чём таком не говорила! – выпалил Севастьян Петрович, ещё не остывший от своего праведного гнева. Сказал, и тут же прикусил язык – ведь обещал не выдавать Киру, и проговорился, старый болван. Но было поздно. Влад вскинулся на кровати: — Ты с ней говорил?! Отвечай сейчас же! — Надо же было понять, какого рожна ты… — Ты её допрашивал? – с подозрением уставился Влад на дядю. — Нет, просто поговорили. По-человечески. — А то я тебя не знаю! Не смей её тревожить! Слышишь! Не смей! Ей и так из-за меня… На пушечный выстрел не подходи! — Чего ты так всполошился? – пошёл на попятный Севастьян Петрович, – В порядке твоя Кира. Жива-здорова. Как жертва не выглядит. Да и не пришла бы к тебе в больницу, если бы, как ты говоришь… — Кира приходила в больницу? – перебил Влад Севастьяна Петровича, с жадной надеждой вглядываясь в его глаза. — Приходила. Вчера вечером. Так что зря ты весь этот сыр-бор устроил. Влад откинулся на подушки и закрыл глаза. — Влад! – с тревогой окликнул племянника Севастьян Петрович через некоторое время, не понимая его реакции. Вроде бы, Влад должен от счастья летать, а он молчит. О чём думает? Не натворил бы чего… — Дядя Сева, оставь меня, пожалуйста. Мне надо побыть одному. — Ты ничего больше… — Всё будет в порядке. Не волнуйся. Уходи. Я очень устал. Вечером Севастьяну Петровичу позвонили из больницы и сообщили, что Влад подписал Согласие на проведение послеоперационной терапии. Ну, слава богу! Можно теперь со спокойной душой лететь в Минск. |