Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 4 – Ирма Гринёва

Там, правда, тоже было не особо сладко. Деятельная натура Иришки рвалась помочь Тоне не только словом, но и делом – вправить Ромке мозги веским словом, даже нанять кого-нибудь, чтобы его отметелили как следует, подать на алименты в суд. Тоня от всего отмахивалась.

Иришка же уговорила Тоню отказаться от идеи вернуться к родителям в Тамбов. «Ты что, с дуба рухнула?! – наезжала на подругу Иришка, – Люди в Москву рвутся, ищут пути-выходы, чтобы зацепиться за столицу, а у тебя и прописка, и работа есть. Чем ты там заниматься будешь? В аптеку за гроши пойдёшь работать? Или в школу учителем химии нервы на кулак наматывать? Сядешь на шею своим родителям-пенсионерам? Ишь, чего удумала! В Тамбов она вернётся! Чем тебе тут плохо? Крыша над головой есть. Даже если твой ирод не одумается, даже если не получится оттяпать у него часть квартиры, так чем тебе у меня плохо? Живи. И мне веселее, и тебе помощь! И потом. Ты же его, скотину, любишь до сих пор! Любишь-любишь, не отпирайся, я же вижу! Хотя, по мне… Ух, я бы глазёнки его бесстыжие повыцарапывала… А ты, небось, простишь сразу, как появится. И что ж ты думаешь, он в Тамбов за тобой поедет? Нашла декабриста! В Москве-то оно сподручней ждать!»

Последний аргумент подруги, это про то, что оставшись в Москве, есть хоть какая-то надежда помириться с Ромой, был для Тони весомее всех остальных аргументов вместе взятых. А ещё она загадала на удачу: если начальник, узнав, что она беременна, не уволит её, она останется. А, если уж скажет – иди-ка ты, девочка, лесом, то уедет.

Начальник, Сергей Иванович, посмотрел на неё с недоумением, когда она доложила ему о своей беременности. Зачем ему эта информация так и не понял, а потому посоветовал сходить в отдел кадров, чтобы ей разъяснили её права и обязанности согласно Трудовому Кодексу. Тоня поняла, что никто увольнять её не собирается, и воспряла духом. И начала ждать. Ждать, что Ромка одумается и придёт за ней. Но день проходил за днём, месяц за месяцем, а он так и не появился. А потом пришёл его юрист.

Тоня ещё за дверью услышала рассерженный голос подруги, и сердце её ёкнуло. На кого ещё Иришка могла так наезжать, как не на Ромку? Но Ромки в квартире не было. За их столом на кухне сидел незнакомый кряжистый мужчина, а над ним нависала красная от праведного гнева Иришка. Когда Тоня появилась в дверном проёме кухни, подруга подняла на неё взгляд и с возмущением сказала: «Нет, ты представляешь! Твой благоверный развестись с тобой хочет! И при этом оставить тебя голой, как липка! И чтоб без претензий с твоей стороны!»

Вот тогда Тоня поняла окончательно, что с Ромкой всё закончилось бесповоротно. Дмитрий Андреевич, так звали Ромкиного юриста, как-то странно посмотрел на Тоню, (видимо, её явно выпирающий живот стал для него неожиданностью), позадавал какие-то вопросы и отчалил, так и не дав на подпись Антонине документы, которые так разозлили Иришку.

А второй раз появился только через два месяца, когда Тоня уже родила Полинку. С документами на развод, но на кардинально других условиях. Тоня с удивлением прочитала о вполне приличной сумме, ежемесячно выделяемой на неё и ребёнка, и обязательствах по покупке двухкомнатной квартиры на её имя в любом выбранном ею районе Москвы, в обмен на отказ от притязаний на долю в их квартире и в его бизнесе. Она без звука подписала документы, и эта страница её жизни, жизни, в которой они были вместе с Ромой, была перевернута. Как ей казалось – окончательно. А оказалось, что – нет.