Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 60 – Ирма Гринёва

Но хорошенько продумать оба варианта Шура собиралась уже после Новогодних праздников. А пока решила воспользоваться открытой шенгенской визой, чтобы увидеть то, что ей не удалось во время командировки в Германии. Её ждал Мюнхен! Вернее, это она его ждала!

Были и ещё несколько радостных моментов в этом декабре. Почти полугодовое лечение Наденьки дало положительный результат. Врачи отмечали устойчивую ремиссию, правда, окончательно ли болезнь отступила, утверждать пока не могли. У Тараса за пять месяцев в России прочистились мозги от украинской пропаганды по поводу собственной самостийности (недаром власти Незалежной блокировали российские СМИ). По прибытию в Самару он сразу начал искать работу, хоть какую – временную, тяжёлую, ведь надо было на что-то содержать семью и отдавать долги сестре. Пришлось поднять старые связи, порушенные за последние 3 года. Помогли дружбаны по службе в Воздушно-десантных войсках. Голубые береты своих не бросают! И провокационных вопросов, которыми «балуются» украинские пограничники: «Чей Крым?», не задают. В итоге, Тарас очень даже неплохо пристроился, правда, в Подмосковье, а не в Самаре или Питере, и возвращаться с семьёй на Украину не собирался. А там, со временем, можно будет и родителей в Россию перетащить. Так что у Шурочки появилась перспектива не только общаться с родными людьми по телефону, но и видеться с ними.

14

Нет! Зря Шурочка решила провести новогодние дни в Германии. Здесь всё напоминало ей о Тимуре Георгиевиче. Хотя они не были вместе в Мюнхене, она ощущала его присутствие, когда любовалась монументальной красотой Арки Полководцев или очаровывалась скромно спрятавшейся в тени Старой Ратуши статуей Джульетты. Поражалась накопленными богатствами Виттельсбахов¹³, представленными в их Резиденции, и умилялась непорочно-девственной чистоте Богословской церкви, такой изящно-белоснежной внутри при ярко-жёлтом фасаде снаружи.

Он согревал её своим незримым присутствием, когда она мёрзла на Ратушной площади, пытаясь рассмотреть мельчайшие архитектурные детали великолепной Новой Ратуши (новая – потому что её строительство началось в XIX веке в отличие от старой, первое упоминание о которой датируется 1310 годом), и не могла оторвать глаз от представления на её центральной башне.

Ровно в 11 часов начали бить 43 ратушных колокола, открылись окна под часами-курантами, и 32 фигуры, высотой в человеческий рост, стали разыгрывать сценки из городской жизни, которые происходили на Мариенплац. Герцог Вильгельм V и его жена Рената Лотарингская открыли рыцарский турнир, проходивший на площади в 1568 году в честь их свадьбы. Прошла процессия герольдов с трубами, знаменосцев и оруженосцев, закованных в доспехи конных рыцарей. По сигналу герцога начался турнир, и рыцарь с баварским щитом выбил из седла лотарингского рыцаря. Вслед за турниром дирижёр взмахом палочки открыл на нижней части часов танец бондарей в ярко-красных куртках на празднике в честь отступления чумы в 1517 году.

Только в отеле, перебирая отщёлканные кадры, Шурочка рассмотрела «мюнхенского младенца» на шпиле башни, который держит в левой руке Евангелие, а правой благословляет город.

А Шурочка физически чувствовала свою руку в руке Тимура Георгиевича, когда шла извилистыми улочками к Фрауэнкирхе¹⁴, как тогда, в Меерсбурге, когда они искали забронированный ею отель…