Книга Куда смотрят мужики? Не пора ли решиться?, страница 16 – Ирма Гринёва

Танечка заменила временно Ирину за столом секретаря, и Сергей не мог дождаться, когда же он увидит такое, ставшее родным, лицо.

17

Заказчик рекламы конфет пришёл в восторг от работы, проделанной фирмой, и на этом фоне отдел маркетинга раскрутил его на увеличение суммы контракта в два раза. Приятным бонусом было получение премий. Ирина сразу отложила её на будущие путешествия.

Сергей Владимирович же с Цыганковым переключились полностью на международный контракт с австрийско-английской фирмой. Ожидался приезд их представителей к концу мая, и СВ поручил Ирине заняться их культурной программой:

— Ты у нас театралка – вот что-нибудь и найди для них.

— Сколько нужно билетов?

— Четыре.

— Только билеты дорогие получатся.

— Не важно. Со мной согласуешь, куда пойдём, а деньги получишь у Ольги Ивановны.

Повезло: на те две недели в конце мая – начале июня, когда приезжала делегация, в Большом давали оперу «Борис Годунов»⁷, в Станиславского и Немировича-Данченко – балет «Майерлинг»⁸, в Концертном зале Чайковского Денис Мацуев играл своё коронное: 2-й и 3-й концерты Рахманинова. Конец сезона, дачный период, и билеты, пусть и дорогие, но ещё были.

СВ выбрал Большой (Ирина пообещала ослепительно богатое оформление сцены и костюмы, правда, с голосами было не очень впечатлительно) и концерт Мацуева. «Майерлинг» хоть и подходил по теме (в балете речь шла об Австро-Венгерских венценосных правителях императоре Франце-Иосифе, императрице Сисси и самоубийстве их сына – кронпринца Рудольфа), но балет – это для него было уж совсем тоскливо.

— И ты всё это видела? Гарантируешь?

— Да, конечно.

— Имей в виду, ты тоже идёшь, придётся смотреть ещё раз.

— Я – с удовольствием! Мы всегда с девчонками сидим на самых дешёвых местах, видно не очень хорошо. А здесь рассмотрю всё вблизи и без бинокля.

— Ну, ладно, опера, а на концерте-то что смотреть?

— Смотреть на Мацуева, когда он играет, это отдельное удовольствие. Он так отдаётся музыке…

Опера, действительно, впечатлила блестящими декорациями и костюмами. В голосах Сергей всё равно ничего не понимал, но даже у него побежали мурашки, когда высокий тонкий мужской голос запел: «Мальчишки отняли копеечку…»⁹. Но четыре часа! Под конец он уже устал слушать и развлекал себя тем, что посматривал искоса то на Ирину (она слушала самозабвенно, аж вперёд подалась), то на гостей, одного англичанина и одного австрийца, на которых масштаб оперы похоже произвёл неизгладимое впечатление. По крайней мере, по окончании оперы они оба вскочили со своих мест и хлопали до последнего. А что? Знай наших!

На концерте же Мацуева мурашки побежали у Сергея с первого же мощного удара пианиста по клавишам. И дальше он провалился в музыку, а глаз не мог оторвать от Дениса, который играл не только руками, но и лицом, да что там лицом – всем телом. Стыдно сказать, в конце концерта чуть не расплакался. Когда подвозил домой Ирину, говорили о музыке. Вернее, говорила Ирина. Говорила о своих любимых произведениях, на которые старается попасть каждый год: конечно, это Рахманинов, 1-й концерт Чайковского, «Реквием» Моцарта, «Кармина Бурана» Орфа… А он слушал и думал о том, что, когда она вот так воодушевляется, у неё так горят зелёным пламенем глаза, что она на глазах молодеет, превращаясь в девушку из восьмидесятых с толстой косой, культорга группы. А от чего у него горят глаза? Надо подумать… Может быть она тогда его вспомнит? А ещё его поразило сравнение Ирины воздействия на неё музыки с …любовью. Такая же эйфория. Такое же звучание инструментов, как голос любимого. Душа как будто расширяется, растекается далеко за пределы тела и вырастают крылья… Над этим тоже стоило поразмыслить…