Книга Куда смотрят мужики? Не пора ли решиться?, страница 22 – Ирма Гринёва

— Володя умер через полтора года, после того, как мы с ним расписались, и уехали по месту его службы.

— Прости, не знал, – огорчённо сказал Сергей, и накрыл ладонь Ирины своей в знак поддержки. Ирина ладонь не отняла.

…Как раз в этот момент в ресторан ввалилась остальная компания, решившая тоже отметить окончание удачной командировки в Лондон в красивом месте. Олег рванулся к ним со словами: «Ребята, а вон же СВ и Ира…», но вовремя был оставлен Сашкой, а Игорь задумчиво сказал: «Пойдёмте, найдём себе другой ресторан. Не будем им мешать»…

— Я не понял, как вы вообще оказались в той тмутаракани?

— Володя всегда мечтал об армии, а мама его не пускала, чувствовало, что ли, материнское сердце, что ничего хорошего армия её сыночку не принесёт? Я вот хоть и любила, казалось, больше жизни, ничего такого не чувствовала и до сих пор жива… В семье у Володи все были военные, и ни один не дожил до старости, все погибали – кто в войну, кто уже в мирное время. И он, чтобы не огорчать мать, пошёл в Бауманку, военная кафедра, возможность послужить хотя бы год… На пятом курсе мы поженились, а к защите диплома огорчать и оглядываться было уже не на кого – Тамара Ивановна умерла. И Володя пошёл служить, а я поехала за ним, естественно. Детей мы решили пока не заводить: сначала Володя должен определиться, где его место в жизни, а потом уже будем строить семейное гнездо. С работой для меня в посёлке было туго, и я, чтобы не маяться от безделья, пошла работать в вечернюю школу, где мои ученики оказались в большинстве своём старше меня. Сначала ничего не ладилось, но Володя как-то умудрился вычленить заводилу класса и с ним о чём-то поговорил. Больше меня не цепляли.

С Володей общались урывками: военная служба – это не работа с десяти до семи по звонку на гражданке. После одних из учений Володя вернулся сильно простуженный. Рассказывал, что так мёрзли в палатках, что однажды проснулся и не смог оторвать голову от дна палатки – волосы примёрзли. К врачу допилила его пойти не сразу – всё было некогда. Согласился, видимо, уже тогда, когда совсем поплохело. Увезли Володю в госпиталь в Горький и там, через неделю, он умер от воспаления лёгких. А я вернулась в Москву к своим родителям.

Они очень за меня переживали, и мама начала знакомить меня со всеми сыновьями своих подруг. Но познакомилась я со своим будущим мужем сама, в поликлинике, правда, затащила меня туда всё-таки мама. Врач-кардиолог Пётр Павлович Петров очень внимательно ко мне отнёсся, я покорно пила выписанные им таблетки, но на мою кардиограмму это сильно не влияло. И однажды от меня спросил: «Деточка, ты что, жить не хочешь?» А я ему честно ответила: «Не хочу». И тут меня прорвало: и я ему, совсем постороннему человеку, со слезами, с соплями, рассказала свою недолгую историю любви так, как не рассказывала даже маме. И мне стало легче.

А с Петром Павловичем мы подружились, хоть он и старше меня был на целых двадцать лет и казался мне тогда почти стариком. А через полгода предложил мне выйти за него замуж. Сказал, что любит и понимает, что я его пока не люблю. Но, стерпится – слюбится. Поженились, стала я Петрова. Не хотела обижать Петю фамилией от прошлого брака. Потом родился сын, назвали Павлом, так было принято называть в их семье сыновей: Пётр или Павел. Когда Павлуша подрос, смогла устроиться на работу в НИИ, там опять вернулась к работе культорга, только уже не в комсомоле, а в профсоюзе. Работа инженера не грела, так, отбывание времени для получения зарплаты, но, как бывшая отличница, не могла физически делать никакое дело спустя рукава. Руководители хвалили, даже получила звание «Лучший молодой специалист», а мне всё время казалось, что вот-вот меня кто-нибудь разоблачит и ославит на весь мир, что ничегошеньки я не знаю и не понимаю. Когда в подведомственном нашему НИИ Дворце культуры открылась вакансия начальника отдела Научно-технической пропаганды, я туда сбежала не оглядываясь. На моём заявлении о переводе в ДК (а он числился структурным подразделением НИИ) мой начальник сектора написал: «Согласен в случае замены на равноценного специалиста». А начальник отдела резюмировал: «Срочно родить равноценного специалиста». Потом отдел кадров бегала сама и переделывала моё заявление у всех троих.