Книга Немезида ночного ангела, страница 118 – Брент Уикс

Мне за ними лучше не идти, но меня снедает любопытство – могу ли я чему-нибудь научиться у лучших Кулаков Шторма. И потом, кто сказал, что там, куда они идут, не окажется гранд-мастера Глаукона Витрувия? Может быть, ему нравится лично заниматься с самыми одаренными учениками.

Через несколько минут я оказываюсь на другой большой площадке; она обнесена красивой деревянной колоннадой и каменными стенами с резьбой, тут и там видны кляксы зелени, строгие статуи и даже несколько цветков. Стоя за колонной, я исподтишка подглядываю за альфами, которые разбились на пары и отрабатывают удары, нанося их в половину скорости. У них здорово получается; движения точные и хлесткие, конечности ловкие и гибкие, и тела, укрепленные долгими и упорными тренировками, выполняют все как будто бы с легкостью.

Я решил, что если меня спросят, то я притворюсь заблудившимся курьером. Надеюсь, любопытных заблудившихся курьеров монахи видят здесь часто, и я не наживу неприятностей, если меня заметят.

Еще я надеюсь, что если меня все-таки поймают, то ничего страшного не произойдет. По крайней мере, я увижу, как тщательно охраняется их лагерь. Потом пригодится. Ну а сегодня я всего лишь осматриваюсь.

Наставник альф – лысый, темнокожий монах средних лет, слегка прихрамывающий на одну ногу, – громко и отрывисто произносит:

— Начнем с поствосприятия. Я сделаю так, чтобы образы были видны всем – особенно тем, кто еще не овладел двойным зрением в движении. Тавниэль, встань. «Капли на пальмовых листьях» на четыре, восемь, вдох, затем стойки два и шесть, переходящие во «львов на закате» с еще одним копейщиком на два, и стойка номер семь по всаднику. Без манекенов.

Пока наставник говорил, молодой боец, к которому он обратился, скинул с себя почти всю одежду и остался в одной лишь набедренной повязке. Он сотворяет перед собой сверкающее голубое облако и, пройдя сквозь него, выходит на середину тренировочной площадки. Магическое облако обволакивает его тело, липнет к коже, ярко загорается, а затем гаснет.

Что же это такое?

Поклонившись, молодой монах говорит:

— Если вы не возражаете, учитель, позвольте выбрать утреннюю вариацию «капель на пальмовых листьях»?

Наставник не может сдержать улыбки:

— Рисуешься, Тавниэль?

— Стремлюсь к совершенству, учитель.

— В таком случае, милости прошу.

Парнишка молниеносно выполняет один элемент за другим. Лишь однажды он допускает едва заметную заминку: на мудреном прыжке, после которого ему приходится приземлиться на одну ногу и, нанеся второй удар, замереть.

Несколько раз его руки вспыхивают магическим свечением, которое вмиг рассеивается. Думаю, он так удерживает равновесие и, проводя приемы, имитирует отдачу: например, от магии, которой он атакует воображаемого противника.

Последним приемом – ударом ногой в прыжке – он должен выбить всадника из седла, но прыжок усилен магией, благодаря чему парнишка перелетает четырнадцатифутовое^[1] копье и ударяет всадника на огромном дестриэ в голову. Другими словами, прыжок получается нечеловечески длинный и высокий.

Мое сердце сжимается, ком подкатывает к горлу. И этот парнишка еще учится? Нет, с монахами я драться точно не хочу.

— Благодарю. Садись, – говорит учитель. – Разберем ошибки. Меркелий, твои замечания.