Книга Немезида ночного ангела, страница 125 – Брент Уикс

— Я не знаю, зачем вы пришли сюда, – говорит гранд-мастер. – Но, похоже, не затем, чтобы убить меня. Значит, вы хотите что-то у меня украсть: либо какую-нибудь магическую безделицу, либо какие-то сведения. Вы ведь не скажете мне, что именно, да?

Я обдумываю ответ.

— Нет. Я пришел на разведку, но явно с самого начала провалил ее.

Не знаю, зачем сказал ему правду – гранд-мастер явно мне не верит.

Он молчит, размышляет, а затем, похоже, приходит к какому-то решению.

— Скажу прямо: я не позволю вам ничего украсть. Для этого вам придется меня убить.

— Вы помедлили, – говорю я.

— Помедлил? – Его брови встают домиком.

— Перед тем, как сказали, что мне придется вас убить, вы помедлили. Вы проверяли, в самом ли деле пойдете до конца, так ведь?

Он настороженно кивает.

Я говорю:

— Забавно. В моей душе на месте достоинства зияет пустота, но когда я вижу настоящее достоинство в других людях, то сразу же его узнаю. Я не могу убить вас, гранд-мастер. И не стану этого делать. Я лучше засажу себе в палец занозу, чем лишу этот мир порядочного человека.

— Занозу? Ну зачем же такие жертвы? – сухо спрашивает он.

— Вы – необычайный человек, – говорю я. – Надеюсь, мы с вами больше не встретимся. – Я встаю и делаю шаг к открытой двери.

— Кайлар Стерн, – говорит он. – Остановитесь.

Кажется, будто в меня попала молния. Против воли я останавливаюсь. Он знает, как меня зовут.

«Мне стоит пытаться отнекиваться?» – спрашиваю я ка'кари.

~– А тебе показалось, что он назвал твое имя наобум?~

Я снова поворачиваюсь к гранд-мастеру. Мой пульс громко барабанит в ушах, и если сюда побегут монахи, то я вряд ли услышу на лестнице их топот.

— Я и не знал, что моя слава разлетелась так далеко, – говорю я с широкой и совершенно неестественной улыбкой.

— Намного дальше залов Шо'фасти, – говорит он. – Молодой человек, ненамного старше двадцати, холодные голубые глаза, темные волосы, худощавое телосложение, превосходно владеет боевыми искусствами. Иногда может казаться, что он мастерски владеет талантом, а иногда – что ему не известны даже основы основ. Был одним из Двенадцати магов Черного Кургана и, вероятно, одним из наиболее одаренных, поскольку считается, что ему удалось пройти через тот магический катаклизм целым и невредимым.

Кайлар, синие маги видели, что произошло в Черном Кургане. Как и красные. И зеленые. То, что сотворили Двенадцать, вызывает жгучий интерес у всех магических братств и сестринств мира. Вы сами-то понимаете, что тогда сделали?

— Не особо.

— Ах да, «невозмутимый» – так вас описывают чаще всего. Даже когда рассказывают, как вы якобы предстали перед Белым Серафимом Часовни и унизили несколько сотен сестер. Все так и было?

— Я… не знаю, что именно вам рассказывали, поэтому не могу ничего сказать.

— Значит, правда, – говорит гранд-мастер. – Как представлю выражение лица Истариэль Вайянт, этой высокомерной старой коровы, так сразу хочется проникнуться к вам приязнью.

— Проникайтесь, пожалуйста, я вам разрешаю, – отвечаю я.

— Да, «временами очаровательный» – так про вас тоже говорили.

— Временами? – переспрашиваю я. Обижаться на это глупо, ведь совсем скоро мы с этим человеком можем сойтись в смертельной схватке, но я все же обижаюсь.

— Мне очень любопытно, какие подробности вы можете рассказать о том, что произошло в Черном Кургане, – говорит гранд-мастер. – До нас доходили слухи о чудовищах, что наведывались в отдаленные деревни и прятались в лесах, но в таких небылицах нет ничего необычного. Их всегда распускают во времена великих потрясений и войн. Учитывая, что в Черном Кургане и в самом деле водились настоящие чудовища, подозреваю, что на этот раз некоторые из слухов могли даже оказаться правдивыми. Но знаете ли вы, что несколько месяцев назад схлопнулся водоворот Тлаксини? По тем проливам снова пошли торговые суда. Да и сама магия изменилась. Люди на всем континенте, если не во всем мире, чувствуют волны, что разошлись от Черного Кургана. Ученые моего братства позабыли про сон и пищу, они не отрываются от текстов и ищут хоть какие-то объяснения. Они напуганы.