Книга Немезида ночного ангела, страница 179 – Брент Уикс

— То есть ты прокрался мимо меня и вышел в коридор, чтобы постучать? А почему просто не разбудил? – спрашивает она.

— Я… не хотел тебя напугать, и… ты почти полностью сбросила с себя покрывало.

Фаэна опускает глаза на недавно надетый халат.

— Ой. – Откашливается. – Я, э-э-э, дома всегда сплю нагишом. Наверное, сегодня наконец-то почувствовала себя в безопасности и вернулась к обычной привычке. Извини.

— За что? Это же я вломился к тебе в комнату. Я не хотел… Надеюсь, что не лишил тебя этого чувства защищенности. Я не… ну, не пялился на тебя. Сразу отвел глаза.

Фаэна краснеет, явно хочет что-то сказать, но затем передумывает. Становится серьезнее.

— Ты выглядишь уставшим, – говорит она.

— До смерти. И надо бы несколько часов поспать перед вечером, иначе я начну ошибаться. Но уснуть вряд ли получится. Бардак у меня в голове, понимаешь ли. Лезут в нее всякие мысли, которые лучше не думать. – Не знаю, зачем я ей это сказал.

— Снимай снаряжение. Я спою тебе колыбельную.

— Колыбельную? Я что, снова веду себя как капризный ребенок? – с усмешкой спрашиваю я.

Фаэна сдерживает улыбку.

— Ну, брось. Голос у меня не самый лучший, но мастер с моей новой лирой придет только днем.

— С лирой? – переспрашиваю я, ложусь рядом и, повинуясь ее настойчивости, кладу голову ей на колени.

— Ну да, взамен той, которую сломали разбойники. Помнишь? – Фаэна говорит так, словно я должен понимать, о чем речь.

— Ах да, – я притворяюсь, что вспомнил, потому что ей явно неприятно думать о той ночи, однако я совершенно уверен, что не видел никакой лиры.

~– Видел.~

«Правда?»

— Когда главарь истек кровью, ты заметил «лиру, превращенную в груду щепок и струн».~

«Ой. Значит, все-таки видел. Эй, погляди-ка, ты подсказал что-то полезное! Да еще и добровольно!»

Хочется сказать, что ка'кари, фыркнув, погружается в молчание, но он просто мне не отвечает.

Фаэна заводит негромкую мелодию, проводит пальцами по моим волосам, а затем поет. У нее выразительный голос, способный брать низкие ноты; ее пальцы массируют мою голову – и почему это так приятно? – а голос похож на целительный бальзам для души. Я так расслабляюсь, что даже не пытаюсь разобрать слова песни, которая почему-то кажется мне знакомой. Может быть, я слышал, как ее пели другие дети, ведь вряд ли кто-нибудь когда-нибудь пел ее мне. В моем детстве колыбельным места почти не было.

— Что это за песня? – спрашиваю я. – Кажется, я ее знаю.

— Нет. Она новая. Ты, наверное, слышал, как я напевала ее по дороге сюда, – отвечает Фаэна. – Я все еще сочиняю. Этот мотив про тебя. С аккомпанементом будет звучать еще красивее. Или даже совсем хорошо, когда я узнаю тебя чуточку получше. Я все еще пытаюсь разгадать, как ночной ангел сочетается с Кайларом.

— Ха. Мне бы тоже хотелось это понять, – говорю я. Фаэна улыбается, я устраиваюсь поудобнее на ее мягких коленях и сам дивлюсь тому, что не подумал ничего пошлого – она ведь просто меня убаюкивает. Как же сильно я повзрослел за последнее время.

Или просто утомился. Как бы там ни было, от Фаэны веет спокойствием и уютом. Для человека, руки и ноги которого отяжелели от голода, она все равно что капля меда на языке.

У меня захватывает дух; кажется, будто, перестав воспринимать женщину сквозь крошечную линзу моего вожделения, я вдруг очутился на вершине холма и вижу с него восход солнца – ее восход, во всей красе. Она словно обретает глубину и краски, которых я прежде не замечал; вокруг меня открываются новые горизонты: я вижу в женщине не просто вероятную любовницу, но подругу, наперсницу, возможно, даже родственную душу; вижу чью-то дочь, сестру и мать. Женщину в целом, опутанную целым клубком отношений, среди которых есть и самое незначительное – редкое кокетство со мной.