Книга Немезида ночного ангела, страница 201 – Брент Уикс

Мне наслаждаться вкусом не хочется.

Я хорош в своем деле. Даже великолепен. Я справлюсь.

Прикрывая лицо бокалом, я быстро высовываю голову за дверь и бросаю взгляд в одну сторону. Смеюсь, будто в ответ на ремарку, сказанную кем-то в комнате, затем возвращаюсь внутрь, открываю другую дверь, бросаю взгляд во вторую сторону и одновременно с этим произношу: «…а я так никогда не говорю», – как будто заканчиваю разговор.

Затем я выскальзываю вон, иду прямо по коридору и качаю головой, якобы думая о чем-то своем – как обычный дворянин, который вовсю наслаждается праздником.

Главное, чтобы наслаждался я чем-то не в последний раз.

Мне нужно разыскать Фаэну, а она уже должна быть на пути к багажу – хотя ей ведь неизвестно, как мало у меня времени. Стоит ошибиться один раз, и я потеряю все. Речь даже не о том, что я подведу Мамочку К, а дурацкая империя Логана из-за этого развалится, и не о том, что я потеряю Логана, а его дурацкая империя развалится из-за того, что императрица увезет его в Борами. Все гораздо хуже.

Здесь меня окружают люди, которые могут меня препарировать. Не просто убить, а магически разобрать на кусочки. Процесс этот может быть быстрым, может быть медленным, но если алитэрцы обнаружат меня, то не отпустят, пока не разорвут связь с ка'кари – а кое-кто однажды сказал мне, что ее можно разорвать магией, хотя для этого нужно немало времени. И что же люди сделают с секретами черного ка'кари, как только их вскроют?

Видите ли, сестра Рейхан сделала правильный вывод, хотя и из неверных предпосылок. Я действительно представляю огромную опасность для Часовни, потому что я вообще опасен для всего мира. Безопаснее всего было бы сдаться чародейкам, чтобы они заперли меня в какой-нибудь комнате и никогда не выпускали. Нет, даже не в комнате.

Учитывая ставки, кто-нибудь рано или поздно обязательно явится в ту комнату. Бессмертие – величайшая награда, а если задуматься, то и единственная, за которую стоит бороться.

Кому можно доверить истинное бессмертие? Кто бы не стал чудовищем и тираном, обладая моими способностями?

Я не прошел от комнаты и десяти шагов, но у меня уже сжимается нутро. Меня учили не показывать напряжения, но если слишком много думать, то выучка может подвести в любой миг. Мое тело становится деревянным, на лбу проступает холодный пот. Взгляд ближайшей женщины-гвардейца останавливается на мне.

Этих людей вымуштровали замечать тех, кто ведет себя необычно. К счастью, на празднике очень много напряженных людей.

Но женщина-гвардеец все-таки толкает локтем своего товарища по соседству.

Дарзо говорил мне: «Волнение уходит, если сосредоточиться на деле».

— Какой преле-е-естный плащик! – говорю я даме, которая идет в ту же сторону, что и я. На ней надет нелепейший плащ из перьев, а на запястье блестят два сапфира. – Не может быть… он же не из пера феникса от дома Вай'Лен?

Никаких перьев феникса не существует, есть лишь перья павлинов, которые тщательно красят, золотят по краям, а затем продают легковерным чужестранцам.

— А какие шелка! – восклицаю я, когда мы проходим мимо гвардейцев. – Неужели они из тутового дерева?

Я притворяюсь, будто только сейчас заметил, что на меня смотрят, рассеянно киваю гвардейцам, затем снова поворачиваюсь к аристократке.