Книга Немезида ночного ангела, страница 321 – Брент Уикс

— Он же совсем малыш.

— Думаешь, я этого не знаю? Я поклялась, что с этими мальчиками ничего не случится, и сдержу клятву!

— Еще ты клялась повиноваться Часовне. – Мне не стоило этого говорить, но слова вылетают из моего рта быстрее, чем я успеваю подумать.

— И кого я только что убила, Кайлар? – срывается Ви. – Сукин ты сын! Ты еще смеешь сомневаться в моей преданности? Ты хоть знаешь, чего мне это может стоить? Чего уже стоило? Я сделала это ради тебя! И уже жалею. – Ви снова ругается, трет лоб, отводит взгляд.

— Тебе нужно остаться здесь, – говорит она. – А мне нужно показаться на людях. Я и так уже слишком задержалась, хорошее алиби мне теперь не светит. Вернусь через час. Ведро вон там. Еда в буфете. Пожалуйста, будь здесь, когда я вернусь.

Не дожидаясь моего ответа, она уходит.

Я не знаю, стоит ли мне оставаться. Не знаю точно, могу ли доверять ей. Но Ви действительно убила четверых наемников и одну из своих сестер, спасая меня, так что я не знаю, чем еще она может доказать свою преданность.

Наверное, я просто чувствую себя слишком беспомощным.

Впрочем, выбор у меня небольшой.

Я решаю прилечь на минуту и обдумать, что делать дальше.

Где-то среди ночи я слышу, что Ви вернулась. Она тихо закрывает дверь, запирает ее, затем раздевается в темноте и вешает платье. Достает длинную мужскую тунику и натягивает ее через голову вместо ночной рубашки. Я отлично вижу в темноте и мог бы хорошенько рассмотреть ее, но не делаю этого, потому что недавно стал зрелым человеком. Или просто потому, что сильно устал.

Но я буду думать, что дело в зрелости.

— Двигайся, – несколько секунд или несколько лет спустя говорит Ви.

Я вопросительно мычу в ответ.

Она толкает меня, и я отодвигаюсь в сторону.

Когда я просыпаюсь, моя онемевшая рука лежит под головой Ви вместо подушки. Вторая рука держится за подушку, причем явно не за мою. И не за подушку вовсе.

Мне, наверное, должно быть стыдно, если не за то, куда легла моя рука, так за то, как на это реагирует мое тело. Уже второй раз за две недели я просыпаюсь и случайно лапаю женскую грудь.

Однако сейчас мной овладевает вовсе не стыд.

Я негромко извиняюсь, одну руку отнимаю от груди Ви, вторую вытаскиваю из-под ее головы и сажусь. Она что-то бормочет, но, кажется, не просыпается.

Притянув колени к самому лицу, я пытаюсь подавить свои чувства, затолкать их глубже, глубже, и не разбудить ее. Но мои старания равносильны попытке сдержать пальцами волну прибоя. Я будто вытягиваю перед собой руки, говорю ей: «Остановись!», но волна вмиг просачивается сквозь пальцы и накрывает меня. Передо мной возникает женский образ, но я вижу не Фаэну, а Элену.

Сколько раз мы с ней так лежали, пока она была еще жива?

Мне и сейчас снилось, что это она; снилось, что я проснусь и займусь любовью с моей драгоценной женой, что это она жмется ко мне, что она примет мои ласки, возьмет мое лицо в свои ладони, будет, невзирая на все мои недостатки, смотреть на меня с любовью, а потом эта любовь вдруг полыхнет и превратится в страсть, и она притянет мои бедра к своим.

Элена могла с легкостью переходить от нежности к страстному вожделению, сначала наслаждаться легкими прикосновениями, и тут же игриво кусаться, а затем смеяться и снова возвращаться к нежности. Вместе с ней я, пусть и неуклюже, мог делать то же самое, постепенно-постепенно-постепенно начиная верить, что она любит меня, постепенно-постепенно оставляя попытки заслужить ее любовь, постепенно забывая про мои многочисленные страхи, просто потому что она рядом. В ней я нашел хрупкое умиротворение. Ее объятия были крошечным раем и целым миром. Своей любовью она создала для меня этот мир, пригласила в него, сказала, что я могу здесь расслабиться и что здесь – мой дом.