Книга Немезида ночного ангела, страница 331 – Брент Уикс

Я не тороплюсь, нахожу служебные коридоры и, став невидимкой, заглядываю в них. Они охраняются только с одного конца, но охраняются все без исключения и, надо полагать, с помощью магов, которые очень ответственно относятся к своей работе.

Возвращаясь, я вижу надсмотрщиков с плетьми в руках; они сопровождают колонны рабов, закованных в цепи. Этих мужчин и женщин ведут вниз, в притоны греха; с них капает вода, они полураздеты, вымыты до блеска и готовы к тому, чтобы ими позднее попользовались знатные господа.

Следом идут слуги с тряпками; они насухо вытирают влажную мостовую, закрывают и запирают на висячий замок дверь, за которой скрылись те несчастные. Их задача – чтобы никто не увидел, чем приходится расплачиваться простым людям за удовольствия благородных подонков. Как будто это так легко скрыть.

Я на секунду задумываюсь, а не сходить ли мне вниз. Но какой в этом смысл? Если я спущусь, то стану убивать. Мне будет не сдержаться – и чего я этим добьюсь? Что бы я ни сделал, эти рабы не обретут свободу. Им не выбраться с этого корабля, не сбежать от этой жизни.

Мамочка К была права. Я очень хорошо владею очень узким набором навыков. И ничто из моего набора не поможет большинству пассажиров этого корабля, как бы сильно они ни нуждались в помощи.

Перечитав этот эпизод, я должен заметить, что был неправ. «Рабы» на самом деле были кабальными работниками. Судя по всему, это различие очень важно для всех – причем не только для алитэрских дворян, которые слишком горды и высокоморальны, чтобы марать руки рабством, но и, как ни странно, для самих закабаленных. Они говорят, что, подписываясь на такую «службу», сокращают срок своих отработок. Они могут отказаться, если захотят… и если готовы к тому, что срок кабалы увеличится за нарушение субконтракта. Это совсем не рабство; оно просто похоже на рабство, пахнет как рабство и ощущается как рабство. Но это другое.

Совершенно другое.

Я тщательно осматриваю весь остальной Элизион; по крайней мере, те из его частей, что посвящены безобидным порокам. После ужина дворяне хлынут в этот искусственный район и освободят отсеки, которые мне нужно обследовать в следующую очередь. Я многого не знаю и полагаюсь на догадки, но уже обратил внимание на культурное неприятие алитэрцев – или личное неприятие самой императрицы – к тому, чтобы у них под ногами путались дети. Скорее всего, то же самое относится и к младенцам, таким, как крошка принц, которого я пытаюсь спасти.

Младенцы громко кричат, много требуют, и даже когда не делают ни того ни другого, они все равно притягивают к себе все внимание окружающих женщин, а это сильно мешает мужчинам, которые изо всех сил пытаются – как бы выразился Логан?.. – склонить женщину к прелюбодеянию, благодаря которому младенцы и появляются на свет.

Подозреваю, что именно этого и хочет добиться король Рефа'им за время путешествия. Как только штормоход встанет на якорь в Борами, на императрицу свалится десять тысяч забот, накопившихся у той половины империи, что не видела ее уже шесть месяцев. Возможно, занимаясь этими делами, императрица будет иногда пускать Рефа'има в свою постель.

Но он не дурак, чтобы на это рассчитывать.

Получается, что ребенка, как бы он ни был ценен королю, вряд ли держат в императорских покоях. Он будет где-то поблизости, в каком-нибудь легкодоступном и безопасном месте, в каютах слуг или в бараках. Может быть, даже в корабельном карцере, если Рефа'иму важно, чтобы до малыша никто не добрался.