Книга Немезида ночного ангела, страница 438 – Брент Уикс

— Если до этого дойдет и мне придется действовать одной… то это будет самоубийством. – Ви говорит так тихо, что у меня едва получается расслышать все слова.

— Да, верно, – отвечает сестра Аяйя. – И если твое самоубийство завершится провалом, то как минимум дюжина сестер, что сейчас находятся в Борами, тоже пойдут на самоубийство, едва штормоход войдет в гавань. В попытке спасти всех нас они лишатся своих жизней и, не сомневаюсь, разожгут войну с Алитэрой.

Все настолько серьезно, Виридиана. Если дитя останется в руках Рефа'има, оно принесет нам погибель. Поэтому сделай все, что потребуется. А я сейчас отправлюсь кое-куда и сделаю кое-что, чтобы тебе не пришлось умирать. И я, кстати, тоже буду рисковать моей жизнью. И отдам ее, если такова будет цена. Я выполню мое задание, Виридиана, даже невзирая на то, как сильно тебя презираю, ибо ты – моя сестра, и слово «верность» для меня – не пустой звук. А теперь возьми этот проклятый клинок.

Почти прыгнув в постель, я как можно скорее ложусь, накрываюсь одеялом, пытаюсь унять частое дыхание и притвориться невиновным. Но я мог не спешить. Лишь после того, как стихают тяжелые шаги сестры Аяйи Меганы, дверь наконец открывается.

Подняв на Ви сонные глаза – мое сердце колотится слишком сильно, чтобы притвориться спящим, – я говорю:

— Я слышал голоса. Что-то случилось?

Вид у нее убитый, но Ви берет себя в руки.

— А, это просто прислуга. Девушка с камбуза забыла принести нам то, что я заказывала, и нахамила, когда я об этом спросила. Как ты себя чувствуешь?

Я сажусь. Говорю:

— Ты, наверное, хотела спросить, как мы себя чувствуем?

На ее лице пусто. Словно мы только что не занимались любовью.

Терпеть не могу это словосочетание, но эвфемизмы нравятся мне еще меньше. Почему с сексом всегда так? У него чересчур много названий, от слишком милых до слишком заумных, от слишком вульгарных до слишком медицинских. Ну, вы знаете – «коитус». Кто так вообще говорит? Но альтернативы ведь ничем не лучше. Кувыркаться на сеновале? Играть в скотинку о двух спинках? Вставлять меч в ножны? Сношаться? Или, наверное, самое дурацкое: трахнуться – как будто мы споткнулись, одежда слетела с нас сама собой, и – упс! – Ви неудачно приземлилась на мой случайно вставший член.

И раз уж я говорю честно, то разве мы не занимались именно любовью?

Для меня это точно было так, но, по-видимому, только для меня – иначе почему ее пустующее лицо даже не дрогнуло?

— Я хотела спросить… – отвечает Ви. – Я хотела спросить: хорошо ли тебе спалось?

Я задал свой вопрос отчасти для того, чтобы ее отвлечь – вдруг она подозревает, что я подслушивал, – но Ви вообще не поняла, о чем разговор.

Эта ночь ничегошеньки для нее не значила. Она просто почесала там, где зудело, и даже вспоминать об этом не хочет.

Я вдруг чувствую себя голым, униженным.

Проклятье. Чтоб меня. Знал же, что так все и будет.

И почему я вообще об этом думаю? Именно сейчас? Почему, несмотря на все, что я узнал минуту назад, мне в голову лезут мысли о том, жалею я об этой ночи или нет?

Видите? Всегда со мной так! Я всегда беспокоюсь не о том, о чем нужно. Что у меня с головой?

С другой стороны, лучше я и правда буду думать именно об этом. Если вспомню, о чем говорилось в коридоре, то на моем лице точно проступит шок и ярость от того, что сестры замыслили убить ребенка. Сдержаться я не смогу. Так что буду злиться на Ви и на то, как легкомысленно она со мной обходится. Да! Так и сделаю! Это она поймет. А если наружу просочится ярость, она подумает, что я просто вспомнил нашу прошлую ссору.