Книга Немезида ночного ангела, страница 535 – Брент Уикс

Но Ви уже ушла мыслями в себя. Ее голос звучал едва громче шепота:

— Я думала, что спасаю их. Я думала, что спасаю Кайлара и Кейдана. А вы говорите, что… – Теперь она все отчетливо поняла. – Я думала, что мы обведем Кайлара вокруг пальца, что он – тайный «дурак» нашего ограбления. Что он должен увидеть все кусочки мозаики, сложить их в неверную картинку и совершить именно ту ошибку, которая нужна нам. Но «дураком» был не только Кайлар. На эту роль назначили и меня. Меня тоже обвели вокруг пальца. Они знали, что только я смогу обмануть Кайлара… что никого другого он даже близко к себе не подпустит. Только я могла так успешно предать его. И я сделала ровно то, что они хотели.

— Не считай это недостатком, дитя. Ты доверилась своим сестрам, которые клялись тебя защищать. Нельзя назвать дураком того, кого одурачила его семья. Зато тех, кто предал тебя, точно можно назвать предательницами.

— Предательницами, которые считали, что спасают Часовню, – горько ответила Ви. Означало ли это, что сестры на самом деле никого не предали, а просто поступили так, как было нужно?

— Возможно, они ее в самом деле спасли. И тем не менее они остаются предательницами. Они предали Кайлара, нарушили свои клятвы и предали тебя.

— Да? А если мы созовем всех сестер на еще одно заседание и раскроем всю правду, что они тогда скажут? Осудят Аяйю и остальных, или решат, что группа поступила правильно? Поморщившись, заявят, что война слишком уж страшна, и ради того, чтобы ее избежать, можно пожертвовать парочкой жизней? Они ведь уже, считайте, так сказали, когда согласились выдать меня, правда?

Ариэль выглядела уставшей и измученной.

— Здесь все проявили себя не с самой лучшей стороны, Виридиана. Многим сестрам это голосование будет до конца жизни сниться в кошмарах.

— Получается, только этим Часовня и отличается от улиц? – горько спросила Ви. – Все любой ценой прикрывают свои задницы, но когда это делают сестры, их потом мучает совесть? И все? Тоже мне разница. Я была о Сестринстве лучшего мнения и была готова умереть за него; но мне что-то не хочется умирать за то, каким оно оказалось на самом деле.

Сестра Ариэль испустила тяжкий вздох. Следующие, осторожно подобранные слова, явно дались ей тяжело:

— Наверное… наверное, ты и не должна этого хотеть, – сказала она. – Наверное, порой случается так, что организации, в которые мы верили всю нашу жизнь, превращаются в нечто иное. Когда ради хорошего дела необходимо совершить злодеяние, закономерно возникает вопрос: в самом ли деле мы спасаем добро и останавливаем зло, или мы попросту меняем их местами? Я служу Часовне по той причине, что Сестринство часто и повсеместно творит добро. Если оно перестает творить добро часто и повсеместно, тогда я рискую оказаться в услужении у организации, недостойной моей преданности.

— Может быть, сестры правы, – опустошенно сказала Ви. – Я – пустое место. По сравнению с тем добром, которое Часовня делает по всему миру, я – незаметная строчка в общем балансе. Один дебит среди тысяч кредитов. Слишком маленькая, чтобы что-то значить.

— Так считает сестра Аяйя. Другие могут с ней согласиться, кто-то охотно, а кто-то нет. Я же не согласна вовсе. И буду открыто заявлять об этом, пока меня не остановят.

— Пока?.. Вы же… Вы же не думаете, что они попробуют убить и вас? – вскинулась Ви.