Книга Немезида ночного ангела, страница 94 – Брент Уикс

Кровь поразительно мощной струей вырывается из раны – женщина явно задела артерию.

Она пытается отпрыгнуть назад, но рука бандита вцепилась в ее волосы в тот же миг, как кулак врезался в его бедро.

Ей не вырваться.

Некоторые теряются, когда на них нападают. Некоторые пытаются сначала понять, что произошло, и лишь затем что-то предпринимают. Но многие преступники больше похожи на животных – они мгновенно бросаются на того, кто застал их врасплох.

Этот разбойник как раз такой. Он даже не успел понять, насколько серьезна его рана, но большой охотничий нож уже несется по широкой дуге к шее женщины.

Я вламываюсь внутрь и отталкиваюсь от дверного косяка; приподнятый силой таланта, пролетаю почти горизонтально над столом, над комнатой и над женщиной. Моя левая рука перехватывает запястье руки с ножом и останавливает смертельный удар. Правым предплечьем – почти что локтем – я успеваю врезать разбойнику по подбородку, после чего всем весом впечатываю его в стену под углом.

Женщина отлетает в сторону. Разбойник и я отскакиваем от стены. Я рывком подтягиваю его к себе и передаю ему часть моего импульса, отчего мы оба разворачиваемся. Продолжая держать его рукой за запястье, я пригибаюсь, уворачиваюсь от лезвия, которое проносится над моей головой, затем проворачиваюсь и оказываюсь позади него.

Руку с ножом я тоже завожу ему за спину; ломаю запястье, бью его головой о стену, чтобы оглушить, затем делаю удушающий захват и подсекаю одну ногу, чтобы он потерял равновесие.

Подобно вспышке молнии, ошеломляющей как ярким светом, так и внезапной тьмой, потасовка вмиг прекращается.

Стремительная, сокрушительная, парализующая расправа. Все как учил Дарзо.

Пока эти двое пытаются осмыслить мое неожиданное появление, повисает жутковатая тишина. Ее нарушает лишь плеск артериальной крови, которая ритмично бьет из раны и заливает полированный деревянный пол.

Женщина не просто проткнула артерию, она ее полностью разодрала.

Слышно только кровь – и хриплое дыхание разбойника.

— У тебя осталось секунд шестьдесят, после чего ты потеряешь сознание, – говорю я ему. – Еще через столько же ты умрешь. Если хочешь пообщаться со своими богами, сейчас самое время.

Зачем я ему это сказал? Затем, что ночной ангел по-своему проявляет милосердие.

Он наваливается на меня, пытается вырваться, а потом кричит, когда я, чтобы удержать его, хватаюсь за сломанное запястье.

Насколько я слышу, за оставшееся у него время он не молится.

Собираясь с силами для борьбы, разбойник делает непокорные, хриплые вдохи, затем начинает дышать спокойнее, пытаясь остаться в сознании, затем еще спокойнее, и тише, тише.

Я держу его, пока тело не обмякает, держу, пока фонтан крови из бедра не превращается из пульсирующего потока в струю, стекающую по его ноге, а затем в едва заметный ручеек, который продолжает мочить его насквозь пропитавшуюся штанину.

Все это время женщина, обомлев, сидит на полу, смотрит, как он истекает кровью, и переводит взгляд с его лица на мое. Я стал видимым и снял маску Судьи. Кажется, это произошло, когда я врезался в эту парочку. Забыл упомянуть.

Даже когда разбойник теряет сознание, женщина продолжает выжидать, словно я – дикий зверь, который может напасть, едва она шелохнется. Не считая того, что я уронил стул, когда влетел внутрь, в доме почти не осталось следов борьбы. Перевернутый стул. Опрокинутая ваза, разлитая вода. Раскрытая книга на полу, единственная во всем доме. Лира, превращенная в груду щепок и струн. При этом ничего важного: никакой опасности, никаких притаившихся в засаде дружков.