Книга Немезида ночного ангела, страница 99 – Брент Уикс

«Вообще-то кое-кто мог бы просто рассказать мне, что это значит».

Ка'кари молчит. Впрочем, иного я и не жду. Он, наверное, ответил бы, что ему нельзя мне ничего рассказывать или что я пойму все лучше, если разберусь сам. Ну или что-то в этом духе.

Я выжидаю, но ка'кари все равно не отвечает.

Итак, вот, что я знаю: ночной ангел – это воплощение Возмездия. У него три лица: справедливость, милосердие и месть. Насколько я успел разобраться, ночной ангел защищает невинных, чего бы это ни стоило… особенно ему самому.

У Дарзо я узнал, что значит отточить свое мастерство до совершенства. Я узнал, какую цену приходится заплатить тому, кто хочет стать лучшим. Цена эта не так уж очевидна, как кажется. Люди говорят, что для достижения мастерства нужны время, усердие и жертвы, и рассуждают так, будто это просто понять, но сложно сделать.

Сделать это и правда сложно, но и понять не так уж и просто.

Посмотрите, как тренируются атлеты. Нельзя просто довести мышцы до боли, а потом, превозмогая ее, упражняться дольше и больше всех остальных. Вот это было бы просто понять, но сложно сделать. На самом деле, если перестараться и слишком долго не обращать внимания на боль, можно покалечиться, и тогда ваш тренировочный прогресс замедлится. А понять разницу между сильными неприятными ощущениями и легкой травмой очень непросто. Только с опытом можно разобраться, когда ваше тело лжет вам, а когда ваш скользкий, изворотливый, ленивый разум в самом деле говорит правду. Ведь он может и то и другое.

Я не смог спасти детей Логана – не справился с долгом ночного ангела, – потому что мне хотелось посидеть и потрепать языком с привлекательной женщиной, вместо того чтобы обходить дозором замок.

Тогда никто не наорал на меня за то, что я опоздал на две минуты, как орала этим утром Летиция. Но наорать стоило.

Я говорил себе, что я там вообще не нужен, что несколько минут ничего не изменят.

А они изменили все.

Вот что значит «жертва». Ночной ангел защищает невинных, чего бы это ни стоило – особенно ему самому. Чего бы ни стоило. И порой это бывает легко понять, но трудно сделать – например, когда нужно добросовестно проделать работу, которая кажется несущественной.

Я не задаю Фаэне вопросов, хотя у меня их немало. Она не виновата в том, что произошло, и потому заслуживает как милосердия ночного ангела, так и сочувствия Кайлара. Я даже не хвалю ее за выдержку, хотя мог бы. Для этого еще не время.

К рассвету дождь прекращается – выходит, мы не только зря выехали раньше, но и зря промокли. Однако я не жалуюсь.

Я держу рот на замке, даже когда нам приходится многократно останавливаться, чтобы Фаэна могла сходить в туалет. Что там говорил Мудрец? «Если хочешь идти быстро, иди один. Если хочешь уйти далеко, то иди с попутчиком».

Бывает, даже мудрецы ошибаются.

Когда мы подъезжаем к Тоуверу, утро переходит в прекрасный день. Крестьянские хозяйства и окрестные деревни c водяными мельницами и печами местных горшечников уступают место городу из красно-рыжего кирпича с выбеленными стенами и красными акцентами. Как и следовало ожидать, голубая река, которую выше по течению не взбаламутил даже ночной дождь, здесь становится городской – то есть серой, забитой мусором и сточными водами.

Люди. Какие же мы все-таки жуткие создания.