Книга Игла из серебра, страница 147 – Яна Лехчина

Смешно.

Надо было сидеть за книжками, дурак, подумал Лазар. Надо было дождаться, когда закончится данная Йовару клятва, и поскорее убираться из Чернолесья. Может, в тот же Хал-Азар, – но какая другая тогда бы сложилась жизнь.

Костлявые пальцы зацепились за борт лодки. Первый из утопленников подтянул себя на руках – и он оказался совсем не похож на тех мертвецов, что разлагались в земле. Может, на нём ещё лежало проклятие безымянного чародея, превратившего это место в озеро, а может, таких свойств была здешняя вода, но на мертвеце сохранилось довольно плоти. Живот его был взбухшим, а суставы двигались гладко, точно смазанные, – скорее, это из-за колдовства Лазара, однако на суставах всё равно удалось рассмотреть остатки сухожилий и связок. Лицо, конечно, изменилось страшно – ничего человеческого; но и не голый череп. Нижняя челюсть сидела плотно, хотя и криво, а ошмётки кожи на щеках раздувались, как брыли. В скуловую кость врос бугристый водный мох.

— Ну, – сказал Лазар строго. – Ты куда полез?

Мертвец выпустил борт и соскользнул обратно в воду.

Другие утопленники потянулись со дна и закружили вокруг лодки, как косяк рыб. Все – не просто кости. На некоторых остались клочки облепленных водорослями лохмотий, и многие забрали с собой причудливые украшения – не только вросшие мхи, но и ил, прилипшие к телу ракушки и ряску.

Мужчин от женщин теперь отличить было трудно, однако Лазар и не старался. Повёл рукой, направляя утопленников прочь – в дома и к собору. Пусть проверят, есть ли кто, и задержат их – а также будут наготове, если явится Драга Ложа.

— Убивать не надо, – сказал он. Глянул в разинутый рот ближайшего из утопленников: зубы крепкие, острые. – Не царапаться и не кусаться. – (Не хватало ещё, чтобы кто-то потом умер от таких грязных ран – одной смерти ему будет достаточно).

Лодка заскользила к собору. Утопленники шарахнулись от неё, замельтешили в воде… По крайней мере, поблизости наверняка оставались ученики Йовара, и Лазар не сомневался, что мертвецы их найдут, – отвлекаться самому не хотелось.

Борт стукнулся о крыльцо. Лазар не взял с собой трости – выбрался так; на мгновение замер перед соборными дверями. Обернулся: полчища жемчужно-серых мертвецов кружили в воде, выныривали и, цепляясь друг за друга, поднимались на крыльца окрестных домов.

Ты столько ждал этого, сказал себе Лазар. Зачем тянешь ещё?.. – и толкнул двери.

Над залом плыли, подрагивая, блёклые шарики колдовского огня. Пискнув, шмыгнуло в угол заметившее его носатое существо – должно быть, одна из тех шишимор, которые, по рассказам, наворожил для Йовара Хранко.

В соборе – всё те же потрескавшиеся фрески. Тот же высокий свод с щелями в крыше, сквозь которые поблескивала юная луна. Но теперь часть зала отсекала непроницаемая тенисто-синяя завеса. Лазар подошёл к ней, – шаги раздались гулом, – резко её отдёрнул.

Стоило ли всё, чем он пожертвовал, – этого? Лазар не знал точно. Но едва ли в его жизни было зрелище одновременно приятнее и мерзостнее. От потолка тянулись тяжёлые железные цепи, и, подвешенный на них, дремал Йовар – и не тот Йовар из кошмаров, преследующих Лазара последние пятнадцать лет.

Он постарел и обрюзг. Местами даже начал седеть, и теперь его лицо прорезали глубокие морщины, а под глазами собрались синюшные мешки. Борода у него была нечёсанная, неухоженная, с застрявшими кусочками пищи. Рубаха – засаленная, с тёмными следами. Но это были пустяки, и гораздо больше Лазара поразило, каким Йовар показался маленьким, – нет-нет, он всё ещё выглядел выше и шире, чем любой случайный мужчина, однако… Лазар запомнил его другим. Теперь Йовар словно ссохся, скрючившись в обжигающих его кандалах, – а жгло, видимо, невероятно. Рукава были закатаны по локоть, и Лазар видел, что предплечья Йовара теперь напоминали обугленное дерево, внутри которого перекатывалась кровяная чернота.