Книга Игла из серебра, страница 15 – Яна Лехчина

— И захотел тебя убить.

— Вряд ли. – Лале принялся ходить перед ней в одну сторону и другую. Ольжана сравнила: как рыскающий волк, припадающий на калечную лапу. Почему же она раньше не замечала, сколько в нём волчьего? – Думаю, пан Авро понимает: чтобы убить меня, нужно потратиться больше, чем на двух дурно вооружённых наёмников.

Ольжана угрюмо молчала.

— Он хотел, чтобы я раскрыл себя, – продолжал Лале. – Собственно, что и произошло. Но только вы увидели, как я колдую… Конечно, могло быть больше свидетелей.

— Если бы ты не увёз меня в леса.

— Если бы я не увёз вас в леса. – Он опять остановился перед ней. Приподнял руку, и лоскуты чародейской клятвы переползли ему на ладонь. – Давайте не затягивать с этим, хорошо?

Ольжана стиснула зубы.

— Просто скажите, что клянётесь, и я оставлю вас в покое.

Тяжесть на груди стала ощутимее.

— Ольжана, я всё равно не дам вам рассказать обо мне. – Его лицо напротив – снова – как в тумане. – И я не хочу причинять вам боль.

«Да сколько ты уже причинил!»

— Да вы и сами, – продолжил, – не согласитесь ходить за мной след в след.

Грудь запылала. Ольжана задышала поверхностно и часто, но от нехватки воздуха перед глазами потемнело.

— Ладно, – проскрипела она. – Клянусь.

Как и много лет назад, слово сорвалось с языка, будто и не слово вовсе, – горячий камень.

Тяжесть тут же исчезла, и Ольжана жадно втянула в себя воздух, показавшийся живительно-прохладным.

Лале снял с пояса бурдюк с водой и протянул ей. Ольжана злорадно заметила, что лицо у него сейчас было такое, что краше в гроб кладут, – бледное, заострённое.

— Это всё, – сказал Лале. – Всё. Больше никакой боли. Никакого страха. Я вам обещаю.

Ольжана мазнула взглядом по бурдюку, но брать не стала.

— Я… – Лале запнулся. – Мог бы объяснить вам больше. Понятнее. Как-нибудь потом. Если вы захотите меня выслушать. Чтобы вы не думали, что мне в радость калечить людей и измываться над вами.

Ольжана велела себе: молчи. Лучше лишний раз не раскрывать рот при человеке, который без труда убил двоих мужиков и чуть не задушил её чарами. Но впервые в жизни ей захотелось причинить кому-то боль. Она жаждала этого так же сильно, как вчера жаждала поцелуев и нежности, и если телесную боль она причинить не могла… Что ж, выбор был невелик.

Она дёргано улыбнулась.

— Хочешь оправдаться?

Лале даже не успел ей ответить.

Ольжана стиснула кулаки и вдавила их в лавку.

— Какой же ты подонок. – Окинула Лале ненавидящим взглядом. – Какой подонок… Жаль, что Йовар не добил тебя тогда.

Лале замер.

Медленно качнул подбородком.

— Оставайтесь спать здесь, – сказал он. – Я переночую в кибитке.

Он вышел, больше не говоря ни слова, и запер за собой дверь.

Следующие дни Ольжана только и делала, что лежала в кибитке и отрешённо смотрела наверх. Она с трудом заставляла себя выйти на привалах, чтобы размять ноги, а некогда обычные вещи – купание или стирка – теперь требовали недюжинных сил.

С того злополучного дня Ольжана перестала и разговаривать с Лале, и вести любые совместные дела. Поначалу Лале желал ей доброго утра и пытался начать беседу, но быстро понял, что ничего этим не добьётся, и с тех пор держался на расстоянии. Просто оставлял для Ольжаны еду, которую готовил, – (Ольжана, разумеется, ничего не просила), – и ночевал снаружи, а не на соседней лавке. Лето уже не было тёплым настолько, чтобы безмятежно спать на земле, и раньше бы Ольжана никогда не позволила такому случиться, но теперь ей было всё равно. Пусть спит где хочет, если решил не заезжать на постоялые дворы. Видимо, сейчас Лале думал: раз раскрылся Ольжане и вернул себе чародейскую силу, чудовище ему больше не помеха. Он чаще останавливал кибитку и всё больше позволял отдыхать себе и лошадке, а Ольжана продолжала проваливаться в тягучую бездеятельность.