Книга Игла из серебра, страница 151 – Яна Лехчина

Цепи зазвенели: Йовар, как мог, повернулся к чудовищу. Посмотрел изучающе, с прищуром.

— Пожалуй, – согласился он, – несправедливо.

Лазар потрепал чудовище за ухом. И отпустил.

Отодвинул скамью взмахом руки – чтобы не мешалась. Сам отошёл, но так, чтобы всё хорошо видеть.

— Если честно, Чеслав, – произнёс Йовар, точно сидел на застолье и под хмельком решил ввязаться в драку, – ты никогда мне не нравился.

— Ого. – Лазар прищёлкнул языком. – Никогда бы не догадался.

Чудовище плавно подбиралось к Йовару. Хищно осклабилось и припало к полу, готовясь к прыжку. Шерсть на загривке встала дыбом, а уголки рта оттянулись.

Йовар посмотрел на чудовище. На Лазара. Снова на чудовище. Потом глянул на оконце, рядом с которым его подвесили, и усмехнулся своим мыслям.

— Только не забудь под конец проверить, – посоветовал он, – правда ли эта груда мяса бездыханная.

Чудовище сморщило нос и обнажило зубы. Издало предупреждающий плотоядный рык.

Лазар тонко улыбнулся:

— О, не беспокойся.

Казалось, глаза у него пересохли – таким горячечным взглядом он впивался в происходящее. Но потом добавил серьёзно, без издёвки:

— Твою ошибку я не повторю.

Ольжана проснулась от стука в дверь.

Первая её мысль была: чудовище. Но тут же Ольжана вспомнила, что встречалась с чудовищем множество раз, и никогда оно не предупреждало о своём приходе вежливым стуком. Потом её осенило: Лале! Заявится сейчас и скажет, так и так, Ольжана, я убил Йовара – «и поскольку вас всё равно во всех дворах недолюбливают, а я отвык путешествовать без женщины, которой могу дурить голову, поезжайте-ка со мной в Хал-Азар».

Она села на кровати. Настороженно прислушалась.

Стук повторился.

Ольжана оправила нижнюю рубаху, накинула на плечи платок и, не дыша, подкралась к двери. Снова прислушалась. Неужели и вправду Лале?

— Ольжана? – позвали её.

Голос был женский. Значит, не Лале, – но из осторожности Ольжана подождала ещё. Глянула на ключ, который, после одного из нападений чудовища, теперь всегда оставляла в замке, а не под подушкой. Спросила отрывисто:

— Кто там?

Тот же голос ответил вопросом на вопрос:

— Ты одна? – И Ольжане показалось, что это похоже на… Чарну.

Поражённая, она открыла дверь. И вправду – в проёме, взлохмаченная, с порезом через скулу, стояла Чарна.

— Да, – едва успела ответить Ольжана, – я одна.

И тут же, сдвигая Чарну, в поле её зрения влез Юрген – живой, взволнованный и тоже лохматый. Он распахнул дверь сильнее, схватил Ольжану за локти и зашептал:

— Как ты? Он – он здесь?

Ничего не понимая, Ольжана отступила в комнату. Увидела, что на шее Юргена болталась её же сердоликовая подвеска – давнишний подарок Бойе; значит, так он снова её нашёл. Но почему он здесь, а не в дереве?

Юрген осмотрел комнату быстрым охотничьим взглядом. Зажёг колдовские огни, закрыл дверь за собой и Чарной.

— Он, – снова выделил голосом и поморщился, точно звуки причиняли ему боль, – опасный человек, Ольжана. Ты даже не представляешь, насколько.

— Юрген не называет его имя, – объяснила Чарна угрюмо, – потому что заколдован. Но по общим словам я поняла, что он про твоего Лале.

Юрген замотал головой.

— Он, – выдохнул, – запер меня внутри дерева. Это он во всём виноват.

Я знаю, хотела бы ответить Ольжана, но губы начало печь, хотя она даже не открыла рот. Наверняка нарушить клятву при Юргене – совсем не то же самое, что случайно сболтнуть лишнее при Лале, а Ольжане очень не хотелось остаться без зубов или с изрезанным языком.