Книга Игла из серебра, страница 29 – Яна Лехчина

Прежде чем забраться в кибитку, Лале огляделся, – точно проверял, действительно ли поблизости ни души. Сел напротив. Ольжана мрачно вытирала мокрые щёки, а он смотрел на неё и какое-то время просто выжидал.

Задёрнул полог. Щёлкнул пальцами, зажигая искру колдовского огня.

Ольжана бессознательно вжалась в стенку кибитки.

Некстати вспомнилось, как ещё в самом начале их путешествия они так же сидели на этих лавках, – когда ублюдок с большака сломал Лале нос, и Ольжана бормотала что-то благодарное и поддерживающее. Вихрь огня подсветил половину лица Лале, и Ольжана в который раз упрекнула себя, как могла принимать его за тихого забавного башильера, – теперь каждая его черта воспринималась совсем иначе. Птичий профиль и щёки, заросшие чёрной щетиной, цепкие тёмные глаза… Он ведь убьёт её, осознала Ольжана отрешённо, если поймёт, что она собралась его одурачить.

— Надеюсь, – сказал он мягко, – вы помните, что никому не можете рассказать о… моих талантах.

Ольжану кольнуло. Он ведь не видел, как она сидела перед зеркалом? Наверняка просто совпадение.

И лёгкое предупреждение.

— Поэтому, – заключил Лале, – я лишь добавлю подробностей.

Ольжана кивнула. Она ведь и не надеялась с первого раза выяснить то, что сумеет передать другим. Пусть Лале начнёт хоть с чего-нибудь, разговорится, – а дальше она разберётся.

— Давай, – произнесла она и осеклась. – …те. Давайте. С того дня, как попали к Йовару. Или даже раньше.

Прежнее вежливое обращение на «вы» давалось с трудом.

Лале поскрёб щетину, скользнул ладонью от щеки до шеи. Пустяковое движение, но настроение Лале Ольжана уловила. Слишком долго они путешествовали вместе, и сейчас, судя по тому, как Лале сидел и как смотрел на неё… До чего же он доволен, удивилась Ольжана. Он однозначно хотел выговориться – и ему приятно, что она согласилась его слушать.

Лале заметил её угрюмый взгляд.

Радости в нём поубавилось.

— Что ж, – сказал он серьёзно и вытянул больную ногу. – Как вам угодно.

И начал рассказывать.

Перед глазами – алая пелена.

Лазара швырнули об пол. Что-то сварливо сказали по хал-азарски, но слов было не разобрать. Лазар чуть приподнял голову, и тогда чужая рука вцепилась ему в волосы на затылке, вжала лбом в ворс ковра.

— Достаточно.

Вот это Лазар понял.

Хватка на затылке ослабла.

Один из стражников заговорил снова – быстро, лающе, и из его речи Лазар выхватил только слова «меченый» и «чародей». Глаза заливало кровью, и с каким бы наслаждением Лазар вытер их сейчас!.. Однако руку ему выкрутили и обвязали цепочкой из чёрного железа – чтобы было тяжелее колдовать. Запястье окольцовывала боль, но Лазара ли пугать болью?..

— Подними его, – велел второй голос, так отличающийся от булькающего стражникова.

Лазара вновь потянули за волосы, оторвали от пола и заставили замереть на коленях. К горлу прижали кинжал.

— Неужели, – удивился спокойный голос, – он настолько опасен?

Опять – быстрая хал-азарская речь. Тут уже Лазар догадался: рассказывали, как именно он, однорукий узник-башильер, решил бежать из зиндана – и как сопротивлялся, когда его обнаружили.

Лазар не собирался даваться хал-азарцам живым. Он так долго подготавливал побег и так надеялся, что сможет дать достойный отпор. В конце концов, он мнил себя не последним из чародеев. И когда, просчитав всё, что только можно, выпустил из иглы колдовскую силу и начал действовать…