Книга Игла из серебра, страница 41 – Яна Лехчина

Она хмыкнула. Немного помолчала, изучая, как по полу, танцуя, бликуют две лужицы света и от них рябят тени – мельтешаще-узорные, точно кружево.

— Мы с тобой совершенно разные люди. – Провела мокрой тканью по щеке, стирая колдовской след. – Сказать, чего я действительно хочу? Покоя. И чтобы всё поскорее закончилось. Я хочу, чтобы меня никто не трогал, не обсуждал, не заставлял что-то делать, а что до тебя…

Всё же была мысль гораздо соблазнительнее, чем представлять Лале подвешенным на месте Йовара.

— Я бы хотела тебя поскорее забыть. – Ольжана мяла в руках ткань. – И жить так, словно мы никогда не встречались.

— Всему своё время, госпожа Ольжана. – Лале глянул в потемневшее окно. – Какие ваши годы.

Ольжана отложила лоскуток, двинулась к выходу:

— Ладно, надо уже ложи…

— Стойте, – прервал Лале.

Ольжана нахмурилась.

— Да что опя…

Хлипкая дверь с грохотом слетела с петель.

Всё – как и в прошлые разы. Треск. Рык. Скрежет, с которым когти проскальзывали по дощатому полу. Чудовище ввалилось в церковь, в полпрыжка оказалось на середине зала и легко перемахнуло через ближайшую скамью.

Ноги сковала тяжесть. Ольжана пересилила себя – заставила отступить на шаг, другой, а потом шарахнулась назад, назад, к противоположной стене. Единственная мысль возникла у неё, когда отступать стало уже некуда: почему она была так увлечена глупым разговором, что не услышала приближения Сущности?

Видно, теряет хватку.

Чудовище возвело морду, сверкнуло единственной жёлтой радужиной. Пустая глазница была обращена к Лале – сначала Ольжане показалось, что дело в этом. Сущность пока его не заметила, но вот-вот учует… Однако чудовище обратило на Лале внимания не больше, чем на пылинку, и голодно ощерило пасть.

— Тихо, – рявкнул Лале.

Сгрёб воздух ладонью, потянул на себя.

Чудовище мотнулось к нему, будто бы на привязи. Сшибло скамью, и та завалилась набок, хрустнула.

Ольжана вжалась лопатками в стену. Мимо важно проплыл огонёк, и от близости яркого света заслезились глаза – а может, совсем не от этого.

Лале по-прежнему стискивал кулак, и чудовище распласталось у его ног, как огромная лохматая псина.

— Всё всегда было настолько легко? – У Ольжаны стучали зубы. – Настолько?

В ушах зашумела кровь. Ему нужно было лишь взмахнуть рукой, и не было бы ни колдовской кожи, ни сонного тачератского мёда. Не было бы ни рубцов, ни сломанных костей, ни холодного липкого ужаса, ни ночных кошмаров, которые станут преследовать её до старости.

Не было бы суда в Тержвице, кривотолков и жалостливо-брезгливых взглядов. Постоялых дворов, конюшен, ублюдков с большака – ничего, ничего бы не было.

— Думаю, – сказал Лале сухо, – вам бы не понравилось, если бы мне пришлось наскоро сотворять сложный обряд.

У Ольжаны задрожали губы. Мне бы понравилось, подумала она, если бы тебя на этом же месте поразила молния.

Что-что она думала про месть?..

Ей ужасно хотелось спросить, считал ли Лале, скольких людей убила эта тварь – и помнит ли он вообще, что в этой шкуре спрятан человек? Беривой. Дружинник господаря Нельги. Лале зашил его в волчьи шкуры, Ольжана выхлестнула ему глаз, а пан Авро оторвал костяную маску, некогда закрывавшую ему морду, – и с тех пор на лбу и переносице бугрилось что-то, похожее на засохшую чёрную кровь.