Книга Игла из серебра, страница 86 – Яна Лехчина

— Ну, Клод мне льстит.

— Ну, Клод многого и не знает. – Ольжана сощурилась. – Или?..

— Нет, конечно. Он сам яростно защищал меня от братьев, начавших что-то подозревать. Хотя это Клод первым нашёл меня наутро после того, как я впервые… – Из осторожности обвёл взглядом ближайшие деревья, словно искал птиц-соглядатаев. – Лишил себя самого дорогого из моих талантов.

Ольжана тоже начала есть, стараясь не посматривать на плошку Лале.

— А если бы вы захотели ему признаться… – Опять поразмышляла, как бы безопасно сказать. – …Что вы человек многих талантов… Клод бы от вас отвернулся?

— Прозвучит самонадеянно, но думаю, что нет. – Лале отправил в рот вторую ложку. Пожевал. – Клод крайне хорошего мнения обо мне. «Мой друг не тот, кем вы его считаете. А даже если и тот, вы сами виноваты».

Ольжана помолчала. «А если бы он узнал про то, что ты – убийца? Он бы и тогда тебя оправдал?» Спрашивать не хотелось, как и сетовать на подгоревшую еду. Незачем привлекать внимание к вкусу.

— А б’рат Б’риан?

Лале закатил глаза.

— Вспомнили. Ещё спросите про брата Амори. – Понизил голос. – Амори-то бы меня сжёг.

Если честно, Ольжана уже и подзабыла, как звали того случайно встреченного дознавателя, спутника Бриана.

— Но сам Бриан… – Лале отмахнулся. – Я бы наконец-то показался ему действительно стоящим внимания. Не просто занудный приятель. Не забывайте: он считал, что для меня связь с женщиной – ох какое бунтарство.

— А вы не уставали играть роль застенчивого книжника?

Вокруг губ – снова! – покалывание, хотя Ольжана не сказала ничего преступного. Но видимо, порой для зачарованной клятвы и намёки – уже чересчур.

— Это не роль. – Лале задумчиво погладил бровь. – По крайней мере не в полном смысле слова. Это часть меня, проявившаяся после… – Вместо уточнения похлопал себя по испещрённой шрамами щеке. – Это я. И когда показываю другие свои таланты – тоже я.

— Многогранно.

Ольжана выплюнула обратно в ложку комок сгоревшего лука. Лале же ужинал спокойно, не морщился. (Славный был бы муж, вздохнула Ольжана про себя. Без нареканий ест подпорченную стряпню с подмешенным зельем.)

Лале поймал её взгляд.

— Могу позволить себе вопрос, госпожа Ольжана?

Сердце гладким камешком покатилось в живот.

Приехали. Ещё и снова назвал её «госпожой» – уважительно и серьёзно.

— Конечно.

— Вопрос глупый, – предупредил Лале.

Какой? «Не подлили ли вы чего-то в пряности?»

— Задавайте, – буркнула Ольжана, – чего уж.

Лале усмехнулся.

— Вам правда так понравился Бриан?

Чего?.. Ольжана решила, что ослышалась.

— А вам правда это любопытно? – спросила ошарашенно. – Сейчас?

— Когда ещё об этом спрашивать? – Лале задумчиво постучал ногтем по плошке. – Из могилы?

Ольжана едва сдержалась, чтобы губы не растянулись в дурацкую ухмылку.

— У меня есть хитрый замысел, – сказала она грудным голосом. – Если меня не задерёт чудовище, я первым делом отправляюсь в Мазарьское господарство, разыщу там Бриана и слёзно попрошу завести со мной десяток рыжих детей, несмотря на его обеты.

Лале вздохнул.

— Смешно.

— Я просто не понимаю, к чему вы это. – Ольжана всплеснула руками. – Не настолько вы в меня и влюблены. Душу мне потравить хотите?

(Или, может, это уже последствия тачератского мёда – как от залпом выпитого крепкого вина? Если так, Ольжана готова выслушать и куда более нелепые вопросы.)