Книга Двенадцать железных цепей, страница 25 – Яна Лехчина

Нельга криво усмехнулся.

— Я хочу, чтобы нашли того, кто превратил Беривоя в чудовище. И готов посодействовать.

Госпожа Кажимера вытянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Я ценю это, Нельга, – сказала она любезно, – но не вижу необходимости тебе покидать Стоегост. Оставь этот чародейских суд мне и моим ученицам.

Уршула на её месте сказала бы короче: да не лезь ты куда не просят. Но вряд ли так дозволялось говорить с господарями.

Нельга посмотрел на свиток на коленях у Уршулы.

— Это всё-таки колдун из Чернолесья?

— Посмотрим. – Госпожа Кажимера приподняла кувшин, собираясь разбавить вино водой. Кувшин перехватила Амельфа: ей было сподручнее.

— Колдун связан с Добромыслом?

— Никак не связан, – успокоила госпожа. – Он живёт в глухом лесу и дел с венценосными не имеет. Спасибо, Амельфа. – Скользнула взглядом по Уршуле и Ляйде. – Почему вы не угощаетесь?

— Господарь как всегда всех смущает, – заметила Амельфа. – Спасу нет.

Зубы Нельги блеснули.

— Ах уж этот господарь, – засмеялся он. – Только бы и посмущать девиц, да?

Уршула смотрела на блюдо с узорной каймой и думала, что меньшее, чего она хотела бы сейчас, – оставаться здесь и слушать чужую беседу, понимая, что ей не положено ни слова вставить. Вдруг скажет не то?

— Госпожа. – Она встретилась со светлыми, желтовато-зелёными глазами госпожи Кажимеры и вспомнила, что просить дозволения нужно не только у неё, перевела взгляд. – Господарь Нельга. Я дурно себя чувствую и хотела бы отойти ко сну. Простите.

— О, дитя. – Губы госпожи сложились в ласковую улыбку. – Конечно ступай. Уверена, Нельга не против. Ляйде проводить тебя?

Ну не бросать же её тут.

— Да, – хрипнула Уршула, пряча свиток за пазуху и поднимаясь. – Было бы славно.

Они распрощались, Нельга пожелал ей здоровья, а Амельфа выразила надежду, что когда-нибудь они поужинают все вместе. Уршула подумала: нет, спасибо. Ляйда подхватила её под локоть, и вместе они выпорхнули из душистого, ненавязчиво-приятного запаха покоев госпожи Кажимеры. Двери за ними закрылись.

Только на улице Ляйда спросила:

— Что в свитке?

И, поразмышляв, добавила:

— Спасибо, что не оставила меня там.

Солнце село, и чародейки шагали по господарскому двору в мягком полумраке. Хоромы, в которых они жили, располагались за домами для челяди в паре шагов – даже превращаться лень. В окнах по-прежнему горели огни, раздавались перекликающиеся голоса – двор и не думал засыпать.

Уршула вздохнула.

— У меня хорошее зрение…

— Орлиное.

— Орлиное, – согласилась, – но не настолько. Сейчас даже я не разгляжу.

Ляйда нетерпеливо фыркнула.

— Ладно. Тогда идём быстрее. – И потянула Уршулу за руку.

Как только они вошли в хоромы, Ляйда звякнула браслетом и высекла потрескивающий огонёк – колдовать в открытую, прилюдно им не советовала госпожа. Ляйда убедила Уршулу открыть свиток прямо здесь, не поднимаясь в комнаты, и та, хоть и не разделяла любопытства, сломала печать.

Оперевшись о бревенчатую стену, стала читать. Имена в свитке были выведены тонким почерком госпожи Кажимеры, безупречно ровно, с легчайшим одинаковым наклоном. Завитушки походили на те, что были у рукописных иофатских букв – госпожа учила своих лучших воспитанниц и иофатскому, и савайарскому, но Уршуле языки давались плохо. Амельфа и Ляйда преуспели в этом куда больше её.