Книга Двенадцать железных цепей, страница 35 – Яна Лехчина

Эйлуд сощурился.

Из всех башильеров у столба выделялся брат Дауф – высоченный широкоплечий мужчина за пятьдесят. На обветренном лице – крупный, не единожды сломанный нос. Когда-то Дауф носил рыцарский доспех, а сейчас лечил свои раны, вспоминал старые битвы и бдил за порядком в обители – за заслуги ему дали сан прецептора ордена, наставника и нравоучителя.

Он закончил читать стихиры и первым швырнул факел в костёр.

— Будто тебя и ждали, брат Лазар, – заметил Эйлуд елейно.

— Судьба благоволит правым, брат Эйлуд. – Лёгкий учтивый кивок.

Эйлуд осклабился.

— Не надо цитировать мне тексты.

Лазар равнодушно дёрнул плечом.

— Как угодно.

Костёр занимался медленно. Когда потянуло дымом, Айше начала приходить в себя: дёрнулась и запрокинула голову. Тогда Лазар различил, что над губой у неё запеклась кровяная корка – разбили нос.

Из-за спины высунулся Саак. Спросил на господарском:

— Ты видел до этого, как жгут ведьму?

— Колдуна. Пару лет назад.

— А что там…

— Можно, – шикнул Эйлуд, – не бормотать на своём варварском языке?

Это же надо было – оказаться прямо рядом с ним. Но если сейчас начнут пятиться и прятаться среди других, будет хуже. Точно убегают.

— Гнев, – проговорил Лазар вкрадчиво, – это порок, за который не щадит Карающая Длань.

Он не был настолько благочестив, чтобы цитировать священные тексты. Но что гораздо важнее: этого не делал Эйлуд – полумраку молелен он предпочитал хмельную тьму кабаков.

Брат Дауф сделал широкий жест.

— Это тебе, – подсказал Саак. Нарочно на господарском. – Зовёт швырнуть факел.

Лазар понадеялся, что зрение Дауфа лучше, чем его, и покачал головой. Нет, мол. Давай сам, – а он лучше просто постоит.

— Чего так? – полюбопытствовал брат Эйлуд.

Он подошёл к ним ещё ближе – длинный, как жердь, и обгоревший, на носу – плёнки слезающей кожицы. Его лицо было бы красивым, как у мраморной иофатской статуи, если бы Эйлуд не ходил вечно недовольным. Светлые глаза пугали. Лазар решил, что если бы Эйлуд умел колдовать, то, как и Айше из его предположений, превращался бы в змею.

Саак шагнул вбок. Подался вперёд и прошептал с ощутимым господарским говором:

— Знаешь, какой мой любимый отрывок из священных текстов, брат Эйлуд? – Выпрямился. – Не приставай к братьям своим, а то получишь по роже.

Лазар увидел, как передёрнуло Эйлуда, и сказал:

— Довольно. Мы не для этого тут собрались. – Чуть толкнул Саака. – Давай всё же отойдём, не станем мешать достопочтенному брату.

Саак заворчал по-господарски:

— Достопочтенный брат совсем оборзел.

Ноздри Эйлуда расширились.

— Что он сказал?

— П-пшёл ты, вот что сказал. – Саак закатил глаза и продолжил тихо ругаться на господарском.

— Нашли, когда браниться. – Лазар качнул головой и отвёл Саака в сторону.

И снова принялся смотреть на костёр.

У ног Айше замелькали острые язычки огня. Дыма было немного – дерево выбрали на славу, сухое и тщательно очищенное от коры. Айше очнулась – то ли от запаха, то ли от треска искр, а то ли от того чувства, что будит людей на пороге смерти.

Лазар стиснул зубы. Нужно было не колдовать до рассвета, а принести дурманный отвар и попросить Дауфа влить его в ведьму хоть через силу. Так пришлось бы легче и ей – не оглушали бы ударами по голове, – и самому Лазару: не крикнет лишнего.