Книга Двенадцать железных цепей, страница 86 – Яна Лехчина

Грудь саднило. Лазар скользнул по ней пальцами, надеясь нащупать ладанку, и почувствовал выпуклость нового шрама. Но и ладанка была на месте – Лазар смутно припоминал, что, очнувшись, сложил в неё иглу, а потом снова потерял сознание.

Сколько раз он терял сознание, прежде чем лёг на постель? Или это Дауф его уложил?

— Неужели брат Гвидо, – начал хрипло, – не боится моей лихорадки? Даже если это не чума? Чумы ведь боялся страшно.

— Брат Гвидо больше боится, что ты его обманешь. – Эйлуд полуулыбнулся. – У него к тебе вопросы, брат Лазар. Ох, какие вопросы. И это важнее любой несмертельной заразы.

— А если ведьма меня прокляла?

Эйлуд наклонился к его постели и сказал мягко:

— Как это по-вашему?.. Зубы не заговаривай? – Выпрямился. – Идём.

Лазар подчинился. Встал с кровати, отказавшись от помощи Саака, и мельком глянул, натягивая сутану: тайник с чёрными книгами не тронут. Хорошо. И ни следа от его обряда не осталось.

Грудь и живот тянуло. Разум был слегка затуманен.

— Сколько дней я уже болею?

— Два или три, – отозвался Саак, передавая ему бурдюк с водой. Лазар жадно к ней припал. – Ты не помнишь, как разговаривал с братом Дауфом? А как я приходил, не помнишь?

Лазар качнул головой. Вернул бурдюк Сааку, взял трость и выжидательно посмотрел на Эйлуда.

— Чёрное железо, – напомнил тот. – Не стоит появляться перед настоятелем без него.

Лазар сгрёб со стола поддельные башильерский знак и перстень. Мысленно выругался: он ведь так и не проверил, правильно ли провёл обряд. Всю ли вынул из себя колдовскую силу – или?..

— Как здоровье брата Гвидо? Сам ведь недавно болел.

— Оправился. – Эйлуд указал на дверь: – Идём, брат Лазар. Вид у тебя, конечно, скверный. – Сморщил тонкий нос. – Может, и вправду ведьма прокляла.

— Ну уже поздно, – усмехнулся Лазар, припадая на трость. – Если меня прокляли, то и ты уже проклят, раз ко мне заявился.

— Почему меня пугаешь, а не своего дружка? – хмыкнул Эйлуд, выходя из кельи. – Он к тебе чаще наведывался.

— Да ты посмотри на себя, – улыбнулся Саак. – К тебе любое проклятие прилипнет.

— Смешно. – Эйлуд глянул на Саака сверху вниз. – Очень смешно, послушник.

И больше в коридоре не сказал ни слова.

Втроём они прошли по коридору вдоль келий – хотя, одёрнул себя Лазар, какие же это кельи? Кельями их назвали башильеры, поселившие здесь своих монахов, но некогда это были хал-азарские молельни. Лазар смотрел на каменные стены, будто бы ощущая присутствие прежних хозяев этого храма, богов и людей, и мысли его снова вернулись к сгоревшей Айше.

Брат Гвидо не должен был знать про дахмарзу. И вряд ли ему рассказала Айше: этим бы она подставила соплеменников, которые только вынашивали свою месть. Да и обряд не должен был пройти не так – Лазар сделал всё, что мог. Но даже если нет, он успеет сломать свою иглу, чтобы не окончить жизнь под пытками или на костре.

— Ты выглядишь таким спокойным, джана, – восхитился Саак. – Уверен, брат Гвидо ещё извинится перед тобой за свои подозрения.

Эйлуд бесцветно усмехнулся. Он вывел их во внутренний двор, где сожгли Айше, – (столб до сих пор не убрали, а на земле остались следы костра: золу смешали с мелкими камешками), – и направился к арочному входу главного здания.

Убранство храма совсем не напоминало соборы манитов, хотя башильеры привезли сюда мраморные статуи Перстов и поместили в главный альков железную руку на постаменте – она напоминала рыцарскую перчатку, унизанную золотыми кольцами. Олицетворение Длани, создающей земные блага.