Книга Медь и мёд, страница 116 – Яна Лехчина

— А куда ты едешь? – спросила она наконец, подставив руку под подбородок.

Голос у неё был живой и звонкий: видимо, Крину не коснулась даже тень прошлых мужниных переживаний.

Ольжана проглотила горячий грибной комок.

— К сестре.

До чего же, оказывается, было неуютно в чужих домах. То ли выдашь в себе ведьму, а то ли – сболтнёшь лишнее.

— Далеко?

— В Тачерату, – произнесла осторожно. – К ней и к её мужу. В гости.

— Я-асно, – кивнула Крина. – А откуда?

Ничего удивительного, убеждала себя Ольжана. Хозяева дома имеют право быть любопытными. Но чувствовала она себя как на иголках – не нравилось, что её так разглядывали, с насмешливым прищуром.

— Из Стоегоста.

— Далеко, – заметила Крина. – А тебе не страшно? Путь-то неблизкий.

— Почему мне должно быть страшно? – удивилась Ольжана. – Я ведь не одна, а с дядей.

Крина прикрыла рот рукой, пытаясь спрятать лёгкий смешок.

— Ну конечно.

Ольжана краем глаза посмотрела на Лале – тот кивал мельнику в ответ. Мельник раскраснелся от хмельного и подобрел. Сейчас он охотно беседовал с Лале и совсем не слушал, что жена вызнавала у гостьи.

— А что-то не так, хозяйка? – спросила Ольжана спокойно.

— Нет, что ты. – Крина махнула рукой. – Я не со зла… Просто… – Снова спрятала улыбку. – Вы с дядей непохожи. Я бы даже сказала, вы удивительно разные. Порой Длани так мешают черты родичей, что нам остаётся только поражаться, правда?

Ольжана вздохнула.

Ну понятно, почему такое внимание. Наверное, порядочной молодой мельничихе в диковинку побеседовать с женщиной, которую она приняла за любовницу монаха.

— Да, – проговорила Ольжана сухо. – Иногда родственники совсем друг на друга не похожи. Такое бывает.

— Воистину, – посмеялась Крина, – бывает разное. Не всем, знаешь, – она обвела комнату рукой, – жить так, как у нас живут… Да ты кушай, кушай, не обращай на меня внимания.

Но Ольжане теперь кусок не лез в горло.

Ей не сказали ничего обидного, а по ощущениям точно с грязью смешали. Взгляд этот насмешливо-испытующий и слова с двойным дном… Хорошо хоть не спросили, вместе ли им с дядей постелить.

Наверное, это задело крохотную часть её деревенской души. Ольжана давно взрослая колдунья, а до сих пор переживает, как бы кому не показаться женщиной с запятнанной честью – из тех, что, не будучи замужем, ездят с мужчинами по стране и непонятно чем занимаются в их кибитках.

— Госпожа хозяйка крайне внимательна, – внезапно похвалил Лале, а Ольжана даже не знала, что он их слушал. – И очень прозорлива.

Крина неуверенно улыбнулась в ответ. Посмотрела на мужа.

— Но сдаётся мне, – продолжил Лале любезно, – не всё, что мы замечаем, стоит озвучивать. Ведь это может расстроить наших собеседников.

Он задумчиво погладил себя по горбинке на носу.

— Я вот заметил, что в ваших сенях к углу прибит языческий обережек. Речной Язык, кажется? Да и тот гвоздь за моей спиной наверняка пустует не просто так. Должно быть, с него перед тем, как я сюда вошёл, впопыхах сорвали что-то противное Дланям… Но зачем мне обращать внимание не такие мелочи?

В комнате повисла холодная тишина.

Мельник широким жестом обтёр рот и усы. Отложил ложку.

— К твоему вопросу, хозяин. – Лале повёл рукой. – Я разумею разные науки моего ордена. Но вот уже несколько лет предпочитаю лечить людей, а не рыскать по господарствам, выясняя, не поклоняется ли, скажем, мельник из одной мазарьской деревни кому-то из старых идолов. И не приносит ли он чёрных петухов в жертву речному духу, живущему под колёсами его мельницы.